— Спасибо, Дебби, — я благодарно машу ей рукой через плечо, не оборачиваясь, и спешу к своему мотоциклу.

Уже начинает темнеть, и я злюсь на Уинтер за то, что она не сказала, как собирается добраться туда и обратно. Надеюсь, она не пошла пешком. На улице слишком холодно и слишком далеко добираться. С другой стороны, я понятия не имею, когда она ушла. Но как она собиралась вернуться домой? Разве ей не будет слишком больно идти обратно? Не то чтобы я знал об абортах из первых рук, но у меня сложилось впечатление, что они довольно травматичны для организма, а у некоторых женщин возникают побочные эффекты. Что, если она потеряет сознание на обочине?

Я даже думать об этом не хочу. Я ещё могу её остановить. Это меня убьёт. Я не утруждаю себя тем, чтобы надеть шлем, прежде чем завести мотоцикл и выехать на дорогу, ведущую из города. Холодный ветер треплет мои волосы. Но этого недостаточно, чтобы охладить мой пыл, пока я мчусь, чтобы спасти жизнь своего ребёнка и помешать Уинтер сделать то, о чём она может пожалеть.

УИНТЕР

— Джейн? — Другая медсестра, с тёмными волосами, собранными в тугой пучок, стоит в дверях, ведущих в процедурную. Когда я поднимаюсь, она коротко кивает мне. — Мы вас ждём. — Она ведёт себя более деловито, чем предыдущая девушка, и это усиливает моё беспокойство.

От волнения у меня подкашиваются ноги, я с трудом сглатываю, пытаясь увлажнить пересохший рот. Я знаю, что поступаю правильно. Я не могу сейчас иметь ребёнка, и я не сомневаюсь, что Гейб согласился бы с этим. Ни один из нас не ведёт образ жизни, подходящий для воспитания ребёнка. И всё же мне приходится бороться с волной раскаяния, которая грозит задушить меня. Выдавив из себя улыбку, я делаю глубокий вдох и неуверенно двигаюсь вперёд, чтобы последовать за ней.

Она широко распахивает передо мной дверь, и я набираюсь решимости, борясь с тошнотой, ускоряю шаг и встаю рядом с ней.

В этот момент дверь распахивается с такой силой, что звонок срывается с петель. Я вздрагиваю, все мои мышцы напрягаются, а плечи поднимаются к ушам. Обернувшись, чтобы посмотреть, кто с такой силой распахнул дверь, я замираю. Моё сердце бьётся о рёбра, когда я вижу разъярённое выражение лица Габриэля. В его льдисто-голубых глазах горит боль, которую я никогда раньше не видела, и от этого у меня по спине бегут мурашки. От чувства вины у меня сводит желудок, когда я понимаю, что меня поймали. Он что, следил за мной? Но если так, то почему он пришёл только сейчас? Нет, он, должно быть, нашёл другой способ. Но как?

Я чувствую, как от него исходят эмоции, наполняя комнату, пока медсестра рядом со мной не начинает ёрзать от неловкости. Мышцы Гейба напряжены, словно он готов наброситься на меня, и он в три длинных шага преодолевает расстояние между мной и дверью.

— Гейб, — выдыхаю я, чувствуя, как кровь отливает от моего лица, когда он нависает надо мной. — Что ты здесь делаешь?

— Думаю, это лучше спросить у тебя, — рычит он, и от его низкого голоса у меня перехватывает дыхание. Схватив меня за плечо, Гейб рывком притягивает к себе. — Пойдём. Мы уходим.

— Подожди, Гейб, остановись! — Я плачу, пытаясь вырвать руку из его хватки, и слёзы застилают мне глаза.

Но он не останавливается. Вместо этого он грубо тащит меня к двери.

— Сэр, вы не можете этого сделать! — Кричит медсестра, бросаясь вперёд, чтобы поддержать меня. Она встаёт так, чтобы преградить ему путь, но держится на расстоянии. — Вы не имеете права так с ней обращаться. Вы не можете указывать ей, что она может или не может делать со своим телом.

— Нет блядь, я могу! Это ты не имеешь права указывать мне, что я могу делать, а что нет. — Габриэль бросает на неё испепеляющий взгляд, и она замирает, отступая на шаг, словно осознав, что подвергла себя опасности.

— Мы вызовем полицию, — говорит девушка за оргстеклом дрожащим голосом. Внезапно, когда гнев Габриэля обращается на неё, я начинаю лучше понимать, почему они установили защитный барьер. Интересно, сколько разгневанных мужчин врывалось в их приёмную, чтобы заслужить такую возможность? Могу поклясться, что ни один из них не был таким устрашающим, как Габриэль.

Я благодарна ей за то, что она всё ещё готова что-то сказать. Я парализована страхом перед тем, что может сделать Гейб, поэтому не осмеливаюсь продолжать бороться с его железной хваткой, хотя мои пальцы начинают покалывать из-за нарушения кровообращения. Когда Гейб переводит взгляд на неё, она отшатывается, несмотря на разделяющее их стекло.

— Давай, чёрт возьми, посмотрим, что будет, — угрожает он, и тон его голоса, кажется, приковывает её к месту. — Я забираю свою девушку домой.

Её рука, зависшая над телефоном на столе, отдёргивается, показывая, что она не станет ещё больше его раздражать. Хотя я чувствую себя преданной из-за этого едва заметного движения, я прекрасно понимаю почему. Габриэль усмехается и продолжает свой путь, волоча меня мимо медсестры к двери. Я плетусь за ним, начиная всхлипывать от боли в руке, в которую впиваются его пальцы, и от ужаса, который меня душит.