Я быстро натягиваю туфли на шпильке — в дверь стучат снова, нетерпеливо. Пусть подождет. Он знает, что я дома — я подтвердила бронь и дала адрес. Я всегда прошу парковаться в паре кварталов отсюда, прежде чем назвать точный дом. Это избавляет от риска, что они начнут ломиться в дверь, пока я еще не готова. Забавно: на неинтересные дела мужчины вечно опаздывают, но как только речь заходит об этом — являются минута в минуту, с эрекцией и голодом в глазах.

На каблуках, подчеркивающих длину ног, спускаюсь по лестнице и открываю дверь. На пороге — темноволосый мужчина лет тридцати. Примерно в таком возрасте я любила говорить клиентам, что я на… Он мог быть и моложе. Когда он улыбается и здоровается, переступая порог, в голове проносится мысль: старше он уже не станет.

Я закрываю дверь.

— Могу я предложить вам выпить? — вежливо спрашиваю я, проводя его в гостиную.

В письме он представился Джоном. Настоящее ли это имя? Не знаю. И не важно. Я ведь тоже не раскрываю им своего настоящего имени. Почему они должны?

— Нет, спасибо, я в порядке, — отвечает он.

Клиенты делятся на два типа: те, кто приносит с собой бутылку алкоголя (всегда алкоголя, хотя они приехали на машине), и те, кто от всего отказывается, боясь, что время на выпивку съест часть оплаченного часа.

Он садится в кресло. Видно, что нервничает. Я вспоминаю его первое сообщение: он давно хотел «этого» — под «этим» он, конечно, подразумевал секс с проституткой, а не меня лично, — но не было нужной суммы. Писал, что чувствует себя неловко, почти смущенно. Забавно. В нашей работе такое слышишь часто, даже от тех, от кого не ожидаешь: от владельцев дорогих машин, щеголей в отутюженных костюмах, тех, кто в «реальном мире» обладает властью и влиянием.

— О! — вдруг вспоминает он о деньгах, лезет в карман и достает аккуратную пачку купюр.

— В своем сообщении вы писали, что не определились, на час или на два, — мягко напоминаю я. Нужно прояснить это сразу. Не хочу, чтобы в конце часа он вдруг заявил, что рассчитывал на два. Хотя, казалось бы, какая разница, убью я его или нет? Разница есть. Я могу убить его за любое время, но важно соблюдать видимость нормальной встречи. Последнее, чего я хочу — застрять с клиентом, которого должна «обслужить по-человечески», и попасть в ловушку неоплаченного времени или чего похуже. Бдительность — наше все.

Мне даже не нужно было его уточнение. По толщине пачки я уже поняла — час.

— Если вы не против, давайте начнем с часа, а там посмотрим… Может, в другой раз… — говорит он, пытаясь казаться развязным.

— Конечно, — солгу я.

Откладываю деньги в сторону, сажусь рядом с ним в кресло и грациозно скрещиваю ноги, направляя их в его сторону. Кладу руку ему на бедро, чтобы прервать этот неловкий момент. Он вздрагивает от прикосновения. Это часть приема — «помочь клиенту расслабиться». Если он скован, ему будет сложнее возбудиться, а значит, мне придется прилагать больше усилий. У меня есть буквально пара минут, чтобы эти люди почувствовали себя если не как дома, то хотя бы в компании кого-то, кому они небезразличны. Или кто успешно это изображает.

— Извините, я немного нервничаю, — говорит он. — Никогда раньше такого не делал.

— Расслабьтесь. Все в порядке. Я обещаю, не укушу, — улыбаюсь я.

«Не укушу» — обещание, которое легко сдержать. В отличие от, скажем, «не искалечу».

— Так что же вам нравится? В вашем сообщении было мало подробностей, — мурлычу я, скользя взглядом по его фигуре.

Он снова ерзает, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Я не сдерживаю тихий смешок:

— Вы и вправду никогда этого не делали, да?

Он качает головой, нервно улыбаясь: — Нет. Впервые.

— Просто расслабьтесь. Все будет хорошо. Как только вы втянетесь, даже не вспомните, почему так переживали. Доверьтесь мне. Просто скажите, что вам нравится, а я предложу, что делать дальше, — предлагаю я.

— А можно… сначала просто поговорить? — неожиданно спрашивает он.

Вопрос застает врасплох. Обычно мужчины, которых привлекает мой профиль, стремятся свести разговор к минимуму и быстрее перейти к делу. Некоторые даже пытаются сунуть свой язык мне в рот раньше, чем я успеваю убрать деньги. Стою, держа в руках купюры, с удивленным лицом, а он уже стоит с торчащей эрекцией, тычется языком в мои сомкнутые губы, а рука ползет по бедру. И люди говорят, что романтика мертва.

— О чем бы вы хотели поговорить? — спрашиваю я.

Мысли о стандартном «обслуживании» начинают медленно таять. Похоже, сегодня мне предстоит поработать скорее психотерапевтом, чем проституткой.

— О вас, — говорит он.

И снова его ответ застает меня врасплох.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

К счастью, у меня есть продуманная легенда — биография персонажа, за которого я притворяюсь, когда клиенты начинают копать слишком глубоко. Когда только начинаешь, сложно запомнить все детали. Но с годами легенда врастает в тебя, становится второй кожей. Иногда даже сложнее вспомнить, где правда, а где вымысел. Хотя есть одна правда, которую я никогда не забуду. Та, что привела меня на этот путь. Ее не выкинешь из головы, как ни старайся. Знаю по себе.