— Вы хорошо знакомы с господином Белым? — начал опрос Витал дэф Осий. — Насколько часто вы с ними контактируете.

— Мы с Тони, соратники, — вгромоздившись на стул, гоблин посмотрел на адвоката поверх кафедры. — И вместе командуем сталкерским отрядом. Естественно, мы часто общаемся.

Вы поглядите — ни разу слова «япь» не сказал. Да и вообще ничего из сленга не использовал. Не зря вчера столько времени на инструктаж потратили.

— Он когда-нибудь упоминал Ангелину Румянцеву? — задал второй вопрос адвокат. — Если да, то в каком ключе?

— Конечно, — тут же кивнул ушастик. — Она ж нас пыталась нанять. Чтобы мы из их шахматного клуба картины притащили. И ей продали. Но мы отказались, конечно.

Переписку в «Сове» я благополучно удалил. Конечно, у неё могли остаться заверенные скриншоты. Но это вряд-ли. Там же доказательство её собственной виновности. В имперском преступлении. Конечно, кого-то вроде неё, в тюрьму не отправят. Отделается солидного размера штрафом. Наверное. Но всё равно, неприятно.

— То есть ни разу не говорил, что состоит с ней в интимной связи? — поинтересовался адвокат.

— Заявляю протест! — тут же подорвался юрист «конкурентов». — Свидетель не может знать, говорил дарг об этом когда-то или нет.

— Хорошо, — спокойно кивнул хэвир. — Переформулирую. Гош-скош, вы когда-нибудь слышали, чтобы Тони Белый упоминал об интимной связи с Ангелиной Румянцевой.

Никогда не видел, чтобы у гоблинса было настолько восторженное выражение морды лица. Он сейчас реально выглядел, как победитель лотереи, где разыгрывался пожизненный запас пафоса.

— Ну вы чё? — чуть подпортил впечатление о себе ушастик. — Конечно, нет. Он только про её сиськи говорил. И тем-пе-ра-мент.

Адвокат Румянцевой скрипнул зубами так, что наверное слышал весь зал. Правда кричать ничего не стал. Не запрещено в империи слово «сиськи». Даже если речь о нежной аристократической плоти.

— Что именно он про них говорил? — продолжил опрос Виталий. — Можете вспомнить точную цитату? Или хотя бы описать своими словами?

— Щас… Погодите секунду, — наморщил лоб гоблин. — Чё там Тони говорил… Вспомнил! Что она холодная, как рыба. И сиськи у неё сделанные, наверняка. Во-о-от такие!

На последней фразе он развёл руки, наглядно демонстрируя размер.

— Протест! — взревел адвокат Румянцевой. — Это оскорбление моей клиентки!

— Это свидетельские показания, — повернул голову хэвир. — Голые факты.

В зале кто-то засмеялся. Один из приставов изобразил кашель, отвернувшись к стене. Позади сдавленно ржал один из гоблинов.

— Прекратить! — подключился судья. — Не превращайте заседание в посмешище!

— И в мыслях такого не было, — перевёл на него взгляд Виталий. — Но теперь вы понимаете, для чего нам нужна Румянцева? Если описание моего клиента не совпадут с размером её молочных желез, получается он их никогда не видел. Даже не интересовался.

— Молочные железы, — тихо прохрипел кто-то в зале, сдерживая смех. Что удивительно, это был даже не один из ушастиков.

— В ходатайстве отказано! — почти сорвался на крик судья. — Если вы снова устроите клоунаду, я оштрафую вас за неуважение к суду. Мы рассматриваем дело о клевете!

Ну, уже не выгнать грозится — прогресс. Хотя щёки пунцовые. Тяжело ему придётся. Мы можем хоть каждое заседание пару новых ушастиков в качестве свидетелей выставлять.

Что до обращения хэвира — мы не и не рассчитывали, что суд действительно за такое возьмётся. Цель была иной — насколько это возможно, сконцентрировать внимание на прелестях аристократки. Пусть выглядело это слегка коряво и не слишком логично, зато можно будет наклепать классных заголовков для новостей. Не говоря уже о нарезках видео и мемах.

— При всём моём уважении, Ваша Честь, — осторожно начала эльф. — Мне ещё придётся упомянуть грудь Румянцевой. Как минимум при опросе свидетеля Романа Ягодки. Квартального надзирателя Царской зоны отчуждения под номером сто тридцать два, с которым мой клиент тоже обсуждал прелести аристократки.

Видели бы вы лицо судьи. Реально эпическое зрелище.

— Вы его тоже привели? — упёрся он взглядом налитых кровью глаз в хэвира. — Готовы вызвать?

— Нет, — отрицательно качнул головой Виталий. — Я хотел бы подать ходатайство об отправке ему официальной повестки. А в случае неподчинения — принудительном приводе в суд.

Несколько секунд мужчина в мантии молча буравил его взглядом. С таким видом, как будто сейчас или выматерится, или чем-то запустит. Зал даже притих, ожидая развития ситуации.

— Ходатайство удовлетворено! — рявкнул он. — В заседании объявляется перерыв! Продолжим через полчаса!

Как он резво со своего места вскочил. Буквально ломанулся к выходу. Эдакий бешеный пунцовый лосяра. Хотя не — для лося он слишком жирноват.

Заведений питания в здании суда было аж целых три. Один ресторан с входом снаружи и два кафе внутри. Мы собрались в одном из последних — здесь блогеры не настолько охреневали. Журналисты ещё ладно — им хватило фраз о том, что я буду готов ответить на вопросы позже, когда обстоятельства процесса станут чуть более понятны.