— Ну и пусть смотрит, — беззаботно бросил Кумакин.

На ее лице участковый наблюдал только за губами. Очень приметны, фиолетово-пухлые. Такие губы хороши на вкус. Не в смысле поджарить, а для поцелуя. Но они искривились, и припухлость пропала.

— Вера Аскольдовна, я не догоняю…

— Кого?

— Вашей проблемы. Сидит и пускай сидит.

— А с какой целью?

— Дышит елкой, отдыхает, вашим домом любуется… Теперь демократия, где хочу, там и сяду.

Ее губы твердели заметно. И лейтенант понял, что мирно женщина не уйдет. Он придумывал повод спровадить ее, нет, не в РУВД, а в прокуратуру — юристов посмешить.

— Товарищ участковый, муж улетел в Сибирь, на шахты…

— У вас муж шахтер? — удивился лейтенант.

— Директор угольной компании. Я в доме одна. А если этот сидящий замышляет преступление?

Кумакин намек понял: если с особняком что-то случится, то, образно говоря, лететь ему, участковому, в шахту вниз головой. Он вздохнул и достал из ящика стола лист бумаги.

— Давайте подробно: кто сидит, как одет, что делает?..

— Из окна второго этажа не рассмотрела. По-моему, на ней зеленая куртка.

— Так это женщина?

— Не уверена, но какое-то существо.

— Может, собака?

— Иронизируете? Собака на камне в зеленой куртке?

— Ага, живое существо в зеленой куртке на камне? Так?

Она кивнула неуверенно. Лейтенант смахнул приготовленный лист бумаги обратно в приоткрытый ящик стола. Женщина догадливо удивилась:

— Вы не поедете?

— Куда?

— На валун.

Теперь удивился лейтенант — тоже догадливо. Как правило, к нему обращался простой народ по вопросам простым. Семейно-квартирные драмы, дрязги. Случалась и экзотика: например, гражданин Чуракичи на балконе жарил шашлык. Но даже самые никчемные старухи не вызывали милицию глянуть на камень.

— Гражданка Шанина, он, она или оно не материлось? Не буянило? Догола не раздевалось, хотя в Амстердаме уже ходят обнаженные? Значит, оно не хулиганило. Зачем же я поеду без повода?

— А если он пустит мне в окно ракету?

— Тогда звякните мне по мобиле.

— Лейтенант, а кто по должности выше вас?

— Все, кроме дворников.

2

Капитан Палладьев шел по коридору РУВД и впереди увидел невысокую, но зато крепко сбитую фигуру начальника уголовного розыска, для которого любой небегущий опер казался бездельником. Палладьев не вел задержанного, не держал в руке пистолета и не щелкал наручниками. Такого состояния майор Леденцов не потерпел бы и всучил очередную внеплановую работу. Надо было хорониться. С улицы, озираясь, вошла женщина. Капитан подскочил к ней на манер официанта:

— Гражданка, вы кого-то ищете?

— Хотела бы поговорить с сотрудником…

— Значит, со мной. Пойдемте.

Он взял ее под руку уже не как официант, а как милиционер, и чуть ли не промаршировал мимо майора до своего кабинетика, размер которого женщину, видимо, удивил: сейф, стол, два стула и метра три свободного пола. Не объяснять же ей, что за городом строят новый следственный изолятор по семи квадратных метров на каждого заключенного. Вряд ли в его кабинетике было семь метров. Оно и понятно: заключенные начинали жить по правам человека, а опера жили по инструкциям МВД.

— Извините, а вы кто? — спросила женщина, догадавшись по кабинету, что он не начальник.

— Капитан Палладьев, а вы?

— Вера Аскольдовна Шанина.

Ей лет сорок. Высокая, в облегающем брючном костюме. Темные волосы уложены немодно, но элегантно. Видимо, от этих плотных прядей в кабинет тек приятный, неизвестный капитану аромат.

Сесть ей капитан не предлагал. Начальник из коридора наверняка уже ушел и опасность миновала. Но вежливость обязывала:

— Гражданка Шанина, о чем хотели спросить?

— Мне нужно посоветоваться.

— На тему?

— Затрудняюсь обозначить…

— А вам известно, что вы пришли в уголовный розыск?

— Не исключено, что мое дело носит криминальный оттенок.

— Тогда садитесь, — повысил голос Палладьев, потому что предвидел историю не с криминальным оттенком, а с оттенком бытовой глупости.

— Как к вам обращаться?

— Товарищ капитан.

— Вы, по-моему, заняты?

— Занят, а вы покороче.

Вздохнув, она села. Присмотревшись, капитан убавил в ее возрасте пять лет — ей примерно тридцать пять. А годы набегали за счет уверенного голоса и некоторой строгости, которая лежит на лицах занятых женщин.

— Товарищ капитан, не знаю с чего начать…

— Начните со своего адреса.

— Живу я в собственном доме на улице Запрудной…

Знал капитан эту улицу: на окраине города, ряд вычурных особняков и ряды иномарок. На Запрудной улице не дрались, не хулиганили и даже не убивали — на ней лишь выламывали двери и гаражные ворота. Визит дамы прояснялся.

— Вера Аскольдовна, вас обокрали?

— Нет-нет.

— Тогда, значит, жалуетесь на ЖКХ, которое не вывозит мусор?

— Товарищ капитан, в моем доме кто-то живет.