Роза попыталась что-то сказать, но только всхлипнула. Весельчак взял ее за руку, чтобы остановить слезы, и повторил:

— Ты — дома. Поверь, это так. Скоро ты поймешь. А сейчас не пытайся говорить вслух. Делай как я.

Только сейчас Роза поняла, что Весельчак молчит, но она все равно слышала его голос. Она отняла руку и прижала ладони к щекам. Со смешанным чувством ужаса и облегчения она с минуту смотрела в озорные глаза Весельчака и потом очень тихо сказала:

— О-о-й… А я думала, что…

Весельчак зажал ей рот ладонью. Она поняла и закончила уже молча:

— …что я ненормальная, когда слышала, как разговаривают сами с собой другие.

Весельчак звонко хлопнул себя по коленям и спросил:

— А что такое норма?

Роза посмотрела на него. Он продолжил:

— Почему, если ты умеешь делать что-то такое, чего не умеют другие, то ты — ненормальная? Может, ненормальные — они?

— Они? — переспросила Роза вслух, но тут же спохватилась и смешно зажала сама себе рот ладонями.

Весельчак снова рассмеялся и сказал:

— Только не пытайся так разговаривать с Мартой или еще с кем-нибудь из персонала. Они тебя не услышат. Так можно общаться только с нами. Нет, — он хлопнул себя по коленям, — не так. Так можно общаться со всеми, кроме них.

Роза со страхом смотрела на него.

— Значит… Мы — не такие, как они? То есть… совсем?

— Мы — другие. И всё.

— Но мы похожи на них, — пугаясь собственных слов, сказала Роза. — Только у нас многое… не так, — она помялась. — Там болит, тут… Вот у меня, например…

Весельчак мягко прервал ее, сделав знак рукой, и пояснил:

— Я знаю, что болит у тебя. У меня и у многих других здесь очень много этих… неполадок. Но это не важно.

— Почему? А что важно? — вспыхнула Роза. — Ведь это неправильно!

Весельчак снова остановил ее, коснувшись руки. Знаком попросив подождать, он встал и вышел из зала. Роза осталась сидеть, беспокойно ерзая. Ей было неловко не потому, что она вдруг осталась одна, а от того, что говорил Весельчак. Это сильно не вязалось с тем, что она знала.

Весельчак вернулся, пряча что-то за спиной. Роза вопросительно на него посмотрела. Его глаза сияли. Он подмигнул и вытащил из-за спины обыкновенную куклу.

— Что это? — удивилась Роза.

— Будто не знаешь, — лукаво усмехнулся Весельчак. — Только этот вопрос должен задать я.

Он потряс куклу перед лицом Розы и спросил:

— Что это?

Роза пожала плечами:

— Кукла. Что же еще?

Весельчак кивнул и, хитро глядя на Розу, добавил:

— Про нее можно сказать, что она — человек?

— Нет, — удивленно произнесла Роза и недоверчиво посмотрела в глаза Весельчака, пытаясь понять, в чем смысл шутки.

— А что про нее можно сказать? — не отступал Весельчак.

— Ну… — Роза насупилась, пытаясь быть серьезной. — То, что она похожа на человека. Так?

Весельчак с довольным видом кивнул, бросил куклу на маты, заставив ее что-то вякнуть, и сел на прежнее место.

— Вот так и мы, — сказал он, и Роза увидела в его глазах серьезность и спокойствие. Она захлопала ресницами и вскочила.

— Что? — прошептала она вслух. — Мы — куклы? Почему?

Весельчак почему-то удовлетворенно кивнул и, потянув ее за рукав, заставил сесть на место.

— Не волнуйся, — сказал он, добродушно глядя на нее. — Мы не куклы. Мы — другие. Мы живем рядом с людьми и, чтобы они чувствовали себя спокойно, похожи на них. Мы кажемся им больными и беззащитными, поэтому им и в голову не может прийти, что мы можем представлять для них угрозу.

— Угрозу? — переспросила Роза с ужасом, и ее глаза стали круглыми.

Весельчак рассмеялся:

— Мы не представляем для них опасности. Мы можем очень многое и способны позаботиться о себе сами, но дело не в этом.

— А в чем? — Роза смотрела на него, не отрываясь.

Весельчак заглянул ей в глаза и сказал:

— Они опасны сами для себя. Они неутомимо и неуклонно уничтожают себя, стирая с лица Земли. При этом они все понимают (или, по крайней мере, способны понять), но совершенно не придают этому значения. И когда произойдет то, что не может не произойти, мы займем их место.