— Ты француженка?

— Почему?

— Нет бы сказать «цвета крепленого портвейна». Инга, она тут часто бывает?

— Заходит.

— Глаза какие?

— Нету.

— Чего нету?

— Глаз, одни прорези, азиатка.

Лейтенант не понимал, зачем ходить дорогами кривыми, когда есть пути короткие? Зачем наружка, если можно эту пару задержать и проверить документы? Установить личности. Может быть, провести обыск по месту их жительства. Но майор Леденцов был для Палладьева загадкой: лейтенанту казалось, что начальник эту парочку знает, как и знает все криминальные личности в районе.

Оперативник поймал идущую мимо Ингу:

— А ее напарник?

— Что напарник?

— Азиат?

— Вот из-за таких, как он, ресторан и переименовывают.

— То есть?

— Да с этой азиаткой сидит натуральный зомби.

Оперативнику пришло оперативное желание. Зал полупуст, но если пройти в дальний угол за столик, полуприкрытый громадным папоротником, росшим в приземистой керамической вазе, то парочка будет как на экране. Правда, и он станет заметным. Палладьев вновь придержал официантку:

— А что они едят-пьют?

— Чайники. Стоило идти в ресторан.

— Почему, Инга?

— Взяли котлеты и водку. Правда, закуску фирменную, корейскую, маринованную говядину.

— Инга, это парочка влюбленных?

— Нет.

— Почему так думаешь?

— Разве влюбленные станут в ресторане угощаться водкой с котлетами?

Оперативник кивнул: влюбленные заказали бы шампанское. Пришли бы на весь вечер, а эти сидят всего полчаса. Лейтенант осудил себя за недовольство этой слежкой: забыл, как сутки пролежал за кучей мелкого угля в котельной, выслеживая, когда привезут сжигать труп. А здесь? На стуле, тепло, светло, аппетитные запахи… Инга мимо ходит, не ходит, а таскает подносы и свою тряскую грудь. Тряская грудь полу-прижалась к его виску:

— Лейтенант, закусить принести?

— Спасибо, не надо.

— Ветчинки, а?

— Нет-нет, а чашечку кофейку…

Выпил он две чашечки. То ли Инга сварила для него особенный, то ли кофеин придал зоркости, но на столике наблюдаемых он только сейчас приметил какую-то нелогичность. Столик на четверых, два стула заняты, третий и четвертый свободны, но перед ним, перед четвертым, на столе виднелся вроде бы фужер, чем-то прикрытый. Далеко, не разобрать.

— Инга, а что на столике, на краешке их стола против третьего стула?

— Фужер.

— Пустой?

— С водкой, сто граммов налили.

— А сверху что лежит?

— Бутерброд с колбасой.

— И как это понимать?

— Наверное, кого-то ждут.

Нудность пребывания в подсобке и усталость как смыло. Не бывает работы трудной, а бывает работа бесполезная. Не зря он сидел. Кто третий? Надо лишь дождаться.

Минут через двадцать он и она встали и вышли из зала скорым шагом. Видимо, в туалет. Оба? Палладьев вскочил, заглянул на кухню и поманил официантку:

— Инга, они расплатились?

— Полностью.

— Значит, ушли?

— Конечно.

— А…

Начал было лейтенант и умолк, потому что продолжение вопроса получилось бы бессмысленным до идиотизма. Ушли, не дождавшись третьего?

— Инга, а водка в фужере…

— Оставили. Хочешь ее выпить?

Лейтенант вылетел из ресторана скоро и бессмысленно, как пуля из пистолета. Догнать, задержать, опросить? Почему, зачем и о чем? Оперативник должен быть скорее пули, летящей в него, но это возможно, если только мысль способна пулю обогнать. Его мысль гнала ноги до самого кабинета начальника…

Леденцов выслушал доклад с какой-то брезгливостью:

— Палладьев, где ты вырос?

— Вам назвать географическое место?

— Мне назвать национальность твоих предков.

— Русские, товарищ майор.

— И ничего не знаешь о поминках?

— Поминки справляются сразу после похорон.

— Не только.

— По-вашему, товарищ майор, они ждали покойника, чтобы угостить?

— Юморишь? Неужели не знаешь про девятый день и сороковой?

— А, что-то слыхал…

Леденцов полосовал каким-то перекрестным взглядом. Палладьев неуютно поежился. Майор приказал:

— Игорь, надо пораскинуть мозгами.

— В смысле?..

— Кого эта парочка могла поминать?

— Есть пораскинуть мозгами, товарищ майор.

19

С возрастом седеют волосы, меняется походка, выпадают зубы… У меня другое — начала раздражать цивилизация. До прокуратуры обычно хожу пешком, а если спешу, то четыре остановки мчусь в метро. Насчет цивилизации, компьютеров, интернетов… Вошел я в вагон. Парень лет девятнадцати в красной вязаной шапочке и с раздутыми щечками, которые краснее шапочки, читает журнал. Под названием «Компьютер» и что-то там еще. Не журнал, а франт: широкий, многоцветный, глянцевый… А рядом стоит бабушка с ищущим свободного места взглядом. Ей никто ничего не уступает. Так что я думаю насчет развития цивилизации и всеобщей компьютеризации! Взять бы в руки компьютер и огреть бы этого краснорожего…