Не хотели немца воротчики впускать в кремлик, дядьку-то сразу пропустили, а Отто уже хотел домой отправляться, когда Язеп сам пожаловал к воротам, и они вдвоём с Коськой лечили немцу руку минут пятнадцать под неодобрительные взгляды дружинников княжьих. Не любят в русских землях немцев.

— Собирайся ученик… Ты это… монета есть ещё у тебя золотая? Та, флорин? — князь Остей после того, как вывихнул Коське плечо и чуть ключицу не сломал, к лекарю Язепу его не отпустил, а поставил перед собой, и, чуть помявшись, что совершенно с ним не вязалось, стал вопросы вопрошать.

— Нет, Ваша Светлость. Потратил на еду и одежды, — и это было почти правдой. Парень купил на рынке себе тёмно-синего атласа на флорин. Не нравилось ему в сюрко ходить, словно в бабском сарафане. Платье и платье, только рукавов нет. И решил он себе кафтан сшить у сестры Рыжего Мотри. У купца Тверда шуба или хрен знат, как эта штука называется, почти как кафтан и выглядела, так что не должны на него пальцем показывать, если он по кремлику будет в такой одёжке шастать, тем более, лето закончилось и каждый день становилось всё холоднее и холоднее. До минуса ещё не опускалась температура, но холодно в сюрко, а другой синей одежды у него нет. Не было.

За этот кусок атласа, читай толстой шёлковой ткани, пришлось отдать двадцать грошей или тот самый флорин, который оценили в дюжину грошей и восемь грошей сверху. Потом потребовался суконный подклад, потом шёлковые нитки, медные огромные шарики, которые тут служат пуговицами. Так пришлось нести их Звану, чтобы он перековал их в пуговицы, похожие на настоящие. В общем, только материалы обошлись в сорок грошей. Потом понадобился лист бумаги, который так и не удалось найти в Менске. Нашёлся лист пергамента. На нём Коська, как уж получилось, нарисовал кафтан со стоячим воротником, чуть приталенный, как у Ивана-царевича из детских книжек, и понёс всё это Мотре.

— Пять грошей и мне три раза придётся измерять тебя Касьян.

— Хорошо. Только не затягивайте, холодно становится.

Пока же кафтана нет, пришлось купить себе плащ. Пошёл в ярмарку на рынок городской прицениться. И в результате пришлось Коське покупать три плаща. Первый назывался — вотола. Это был безрукавный плащ длиной до колен, который подпоясывался у шеи. Изготовили его из толстой льняной ткани тёмно-синего цвета. Не, были и жёлтые, и красные, и серые, и зелёные, но на счастье парня был и этот из синего, так любимого лекарем Язепом.

Второй назывался — мятель. Эта была дорогущая штука. Коська за него отдал тридцать грошей. Ну, правда он своих денег стоил. Этот был пошит из испанского толстого очень качественного сукна, такого цвета красивого, типа, морской волны. И оторочен волчьим мехом. Красота. Один раз Касьян его надел в кремлик, холодно было и дождь нудный моросил, так Демьян — княжий ключник, увидев его, присвистнул.

— А ты знаешь, ученик, что за разорванный мятель в драке полагался высокий штраф — три гривны?

— Три гривны???!!! — полкило серебра с гаком за порванный плащ?

После этого в кремлик Коська его не надевал, хоть погода и настаивала. Не, три гривны получить он был не против, но выплативший потом его врагом до самой смерти станет. Кто же смирится с потерей таких денег.

Третьим плащом была епанча. Это тот же мятель, только длиннее, до пят, и без меха, а ну и ещё у него был капюшон. Этот был неподходящего цвета. Настолько тёмно-синий, что скорее чёрный, и проблески синевы только при ярком солнце проявлялись.

Так, что не соврал князю Остею парень, когда сказал, что флорин на одежду потратил. Он этих флоринов уже с десяток только на материал и плащи истратил.

— Ничего. Я Демьяну скажу. Он тебе на поездку выдаст один. Потом вернёшь… Хотя… Если то же самое получится, что и с Твердом, то не надо отдавать. Ладно, там разберёмся.

— А куда собираться, Ваша Светлость? — решил уточнить Касьян. Ох, не нравилось ему это путешествие предстоящее.

— Как куда?! Вот, ведь, все уже седмицу талдычат. В Полоцк едем. Там прибыли ратники дяди моего князя Андрея, что бились с Мамаем на Дону. Пир будет великий в честь победы над погаными. Покажешь свои умения с монетами дяде моему — князю Скиргайло и боярам.

Коська бы заболел, или даже руку сломал, так ему не хотелось в Полоцк этот ехать. Чувствовал, что ничем хорошим это путешествие не закончится. Или пир? Разницы нет. Конец ему не понравится.

Но делать нечего, пришлось собираться. Тем более, что Язеп ехал вместе с князем, как и прощённый Остеем дядька. Из дружины ехало в Полоцк половина. А старшим в Менске оставался десятник Фрол.

Дядька видимо тоже только узнал. И ходил гордый. Его Остей опять назначил старшим в дружине.

— Я на подводе поеду, — решил хоть как-то облегчить себе дорогу Коська, когда они с дядькой стали обсуждать, что взять в дорогу.