Ван Круа больше ничего не сказал. Он продолжал смотреть мне вслед, словно погрузившись в транс или что-то в этом роде.

– На человека напали собаки! Я видела, как это произошло, из моего окна!

– Конечно, дорогая. Я тебе верю .

Один сильный рывок заставил меня споткнуться, когда она протащила меня мимо Ван Круа, который вблизи казался вдвое крупнее.

– Давай не будем поднимать шум .

Оказавшись в коридоре, она резко толкнула меня вперед, и я чуть не споткнулся во второй раз.

– Это же единственная вещь, которую я просила тебя не делать?! Единственная вещь! Боже мой, ты как капризный ребенок!

– Он вошел в комнату. Должно быть, он услышал, как я звала человека, на которого напали. Можем ли мы, пожалуйста, проверить, по крайней мере, убедиться, что он жив?

Снова схватив меня за локоть, она заставила меня остановиться, прежде чем мы достигли лестницы.

– Слушай сюда, ты, и слушай хорошенько. Того мужчину, о котором ты так беспокоишься, обвинили в том, что он затащил шестнадцатилетнюю девушку в лес и жестоко с ней обращался.-Ее брови сошлись вместе, челюсть напряглась от явного гнева.-Если бы он пострадал от лап этих собак, это было бы всего лишь свершением справедливости. Эти собаки распознают ужасного преступника, когда чуют его запах.

– Он причинил боль девочке-подростку?

– Да. Она тоже была милым ребенком .

Шестнадцать лет. Почему она должна была быть здесь? В этом месте?

– Откуда ты взялась, что таким людям, как он, предлагают столько снисхождения и достоинства?
– она продолжала упрекать.
– Здесь, в Стигиан Фоллс, мы все делаем по-другому. Если ты решишь остаться в этом месте, я предлагаю тебе изучить наши обычаи .

– Я думала, ты собиралась поговорить с Ван Круа?

Не то чтобы я была уверена, что хочу остаться на этом этапе. Я бы, наверное,

лучше сорвала один из цветов по пути к двери и назвала всю эту экскурсию не более чем сумасшедшим наркотическим путешествием.

– Боюсь, этот корабль уже отплыл. Ни за что на свете он не стал бы рассматривать это сейчас. Мне повезет, если я сохраню свою собственную работу, но не благодаря тебе. Пойдем, я провожу тебя до ворот.

Часть меня хотела отказаться от своего протеста, но что, если у меня больше никогда не будет такой возможности? Почему я должна позволять какому-то капризному придурку удерживать меня от ответов, которые я так отчаянно искала? Тайны, пониманию которых мой отец посвятил всю свою жизнь.

– Может быть, вы могли бы порекомендовать мне место для ночлега?

Приподняв бровь, она на мгновение замерла.

– Тотилл. У него есть собственность у подножия горы. Он, конечно, не пригласит тебя внутрь, но, как я понимаю, он также никому не отказывает. Ты можешь оказаться в конюшне, но это будет лучше, чем бродить по лесу в одиночку.

– Тотилл , - повторила я.
– Спасибо тебе .

– Тогда давай отправляться в путь .

Как и было обещано, она проводила меня до двери и по дорожке к воротам в дальнем конце участка. Постоянно ища глазами собак, я проглотила нервное урчание страха, булькающее у меня в животе.

Примерно на полпути я оглянулась и увидела, что Ван Круа смотрит на меня сверху вниз через окно западной башни.

Из комнаты, где я спала, по моим прикидкам.

– Почему он такой неразумный и нетерпимый?
– Спросила я, когда мы прогуливались по каменной дорожке.

– Я, по общему признанию, мало что знаю об этом человеке. Может быть, он всегда был таким. Но он намного лучше, чем некоторые из тех, кого вы найдете здесь. Не так уж много святых можно найти в Стигийском водопаде.

– По какой-то причине он кажется мне знакомым .

– Боюсь, здесь вы получите много такого. Я часто страдаю от приступов дежавю в этом пас...
– Прежде чем она смогла закончить комментарий, звук рычания послышался и у меня по спине пробежала дрожь ужаса.
– Не делай никаких резких движений , - предупредила Аня.

Мы оба обернулись туда, где стояли все три собаки, вздыбив шерсть и оскалив зубы. То, что я приняла за кровь, окрасило морду зверя напротив меня, и ощущение холода охватило меня, щекоча тошноту, уже поднимающуюся в моем животе.

– Цербер, возвращайся в свою конуру, пока я не позвала хозяина!

Однако собака не пошевелилась. Возможно, она злилась на меня за то, что было раньше, если собака была способна затаить такую обиду.

– Сейчас же! Все вы. Возвращайтесь!
– Она запустила руку в вырез своего платья и, широко раскрыв глаза, тихо ахнула.
– О, нет. Я оставила свисток внутри. Вперед, Цербер! Кыш! Вернулся домой.

Возвращаемся домой!

Однако никто из них не прислушался к ее словам и вместо этого подкрался ближе, точно так же, как я наблюдала за тем, как это делала одна собака из моего окна.