Я мельком послушал новости: сообщалось о мужчине, найденном в переулке, жертве ограбления, который находится в реанимации. Вздохнул ли я с облегчением?

Нет.

Я вышел, прошёл своей обычной дорогой до верхней части сквера, посмотреть, как продвигается реконструкция.

Никак.

И повернув к центру города, прошёл мимо магазина Фаллера, уставился с чувством сожаления на ряды золотых колец Кладдага, затем пересёк дорогу и вошёл в центр Эйр-сквер. Там есть ресторан, который до сих пор подает еду для сердечных приступов: жареное яйцо, всё, что забивает артерии, и никаких нотаций. Я заказал специальное меню, полный набор, всю эту забивающую артерии мешанину: бекон, две жирные сосиски, чёрный пудинг, яичницу, тост, чайник чая. Сел в глубине и уже наполовину съел, когда появился мой враг.

Отец Мэлахи.

Он не спросил, можно ли присоединиться, просто сел и обвинил:

— Где ты пропадал?

Мне нужно было время, чтобы ответить, так как я был на полпути к со второй сосиской. Мэлахи, если каламбурить, был fuming (дымящийся), потому что не мог курить здесь. Он был безумцем, который ставил будильник, чтобы курить в ранние утренние часы. Жизнь для него была просто раздражением, случавшимся между сигаретами. У него была бледность курильщика, тяжёлое морщинистое лицо и лёгкий свистящий выдох, который звучит почти как напевание.

Я решил сказать правду — не то чтобы Церковь к ней привыкла.

— Я спал.

Он был в ярости, плюнул:

— Отсыпался, скорее.

Я не собирался позволять этому gobshite до меня добраться.

— Я не пью.

Он фыркнул. Это вышло через ноздри, и звук был неприятным, особенно когда ты наполовину позавтракал.

— Ты пропустил похороны, — сказал он. — Твоего друга похоронили, а тебе было лень даже высунуть свою задницу из постели?

Я сохранял ровный голос, наливая чай.

— Меня попросили не приходить.

Он издал хихиканье — от восторга?

— Ну, святые угодники — не пустили на похороны, ну ты и красавчик.

Я почувствовал, что моя толерантность начинает соскальзывать, но нет, он не достанется мне.

— Как всё прошло? — спросил я.

Он передразнил:

— Прошло? Родители были раздавлены, а его сестра, бедняжка, была в клочья.

Я удивился, спросил:

— У него была сестра?

Ему это понравилось.

— Господи, бедный парень работал с тобой, а ты даже не знал, что у него есть сестра. Разве это не типично для Тейлора — мистер Эгоист, мистер «мне плевать».

Искушение ударить его по верху его покрытой перхотью головы росло.

Он заметил мои забинтованные руки.

— Опять на войне?

Я выбрал дешёвый путь, сказав:

— Да, один священник достал меня по самое не балуй.

Он встал, спросил:

— Ты знал того бывшего Гарда, которого вытащили из канала?

— Что?

— Парень по имени Хитон. Пьяница, как ты. Сделал миру одолжение, утопился.

Я пытался осмыслить это, когда он добавил:

— Ему не нужно было брать с собой собаку — это уже совсем больно.

— Собаку?

— Мерзкая тварь, он привязал собаку к своему животу. Какой извращённый ум делает такое с одним из нежных Божьих созданий?

Итак, все резолюции пошли прахом. Мэлахи достал меня по полной. Я знал вне тени сомнения, что это моя вина. Дело о похищении собак казалось таким тривиальным. Теперь всё было по-другому, и я понятия не имел, что, чёрт возьми, происходит.

Следующие несколько часов я провёл, шляясь по пабам, букмекерским конторам, обычным местам, которые посещал Эоин Хитон, и сумел выяснить, что в тот вечер, когда он умер, он направлялся на склад на Фазер-Гриффин-роуд. Он сказал одному из своих приятелей, что вот-вот раскроет крупную афёру.

Мне потребовалось ещё несколько часов, чтобы узнать адрес того места, и к тому времени, когда я добрался туда, оно было закрыто. Но у меня было имя владельца. Человек по имени Кинг.

Затем я позвонил Ридж с мобильного, и она сказала, что у неё есть кое-какая информация о Рори, брате сожжённой девушки.

Мой разум бешено работал. У меня было так много всего происходящего, и всё сразу, что я решил, что ещё один хороший сон жизненно необходим, прежде чем я предприму действия по всем этим делам.

Ридж приехала рано утром на следующий день. Одетой в джинсы и свитер, она казалась почти расслабленной. Я заметил её глаза, они казались сияющими, в них был блеск, и в этот раз её одежда была как раз подходящей. Она не столько сидела на ней, сколько сливалась со всей атмосферой уверенности, которую она излучала.