– Всех убивать? – спросил Олег. – Газа нет, а при такой разнице в силах можно только стрелять на поражение.

– Чем дольше воздержитесь без стрельбы, тем больше шансов уцелеть самим и не дать перестрелять заложников или взорвать зал. Если сможете в самом конце кого-нибудь захватить, не возражаю. Хотя ваш спецназ прикончил всех, даже женщин. Таких и после отсидки нельзя выпускать на волю, а в допросах не было необходимости. Вообще-то, правильно поступили. Платой за террор должна быть только смерть, особенно тогда, когда акции устрашения направлены на гражданских. Всё, я в вас вселяюсь. Не пытайтесь забрать управление телами, этим вы только мешаете.

Внезапно Олег почувствовал, что не управляет телом. Двигался и дышал кто-то другой, а он только видел и слышал, но не мог сам даже моргнуть. На мгновение стало страшно, а потом страх исчез.

«Я буду объяснять свои действия, – прозвучал в головах у обоих голос Мерта. – Поехали!»

Глава 9

«Где это мы? – спросила Лена.

Они стояли неподалёку от застекленного фасада большого здания, над которым виднелась высокая надстройка. Видимо, это и был Дворец культуры. Он был окружён чем-то белым, похожим на дым или туман. Белесая клубящаяся стена вырезала часть улицы, в которую попали несколько машин скорой помощи и сами ребята. Других людей не было видно.

«Вопросы потом, – сказал Мерт, – а сейчас слушайте меня. У вас сорок противников. Женщин вооружили пистолетами и снабдили поясами смертниц. Никакого боевого опыта у шахидок нет, но они смогут выстрелить или взорвать пластит. Из мужчин примерно половина молодых, а остальные лет на пять старше. У молодых меньше опыта, и они почти все одеты в обычную одежду, остальные будут в камуфляже. В отряде Бараева нет рукопашников, и это нужно использовать. В реальности их брали толпой в двести бойцов, закачав перед этим в вентиляцию какую-то дрянь, от которой пострадало много заложников. Здание было минировано, поэтому посчитали, что применение газа будет единственным средством не допустить взрыв. Воевать толпой – это в ваших традициях, а мы будем действовать по-другому. В здание пропустили тех, кто просил обменять их на родственников. Таких было двое. Родственников не оказалось, и их расстреляли. Мы пойдём тем же путём. Боевики ведут себя самоуверенно, и для этого у них есть основания. Среди заложников было больше двухсот ещё нестарых мужчин, многие из которых служили в армии. Те, кто сидел ближе к сцене, справляли нужду в оркестровую яму, а остальных по одному или по два водили в туалет. Так вот, никто из них не попытался обезоружить своих конвоиров, хотя это было не так уж трудно. Пятеро боевиков сторожили центральный вход, и четверо охраняли входы в зал, которым разрешалось пользоваться. Помимо главного входа в Дом культуры, были и другие, но их завалили мебелью и потом только время от времени проводили осмотр. Двадцать семь боевиков, в числе которых были все женщины, находились в зале, а остальные могли отдыхать в других помещениях. С заложниками и просителями вроде нас разговаривали по-русски, а между собой – только на своём языке. Я его знаю, значит, знаете и вы. Будем считать, что нам ничего не известно о расположении ваших противников и о том, где они установили мины. Я пошёл, а вы можете молиться.

Олег с Леной подняли руки и медленно пошли ко входу.

– Зачем пришли? – зло спросил одетый в камуфляж мужчина, направив на них автомат.

Говорил он без акцента, а лица не было видно из-за маски.

– Пропустите меня с братом! – жалобно попросила Лена. – Там наши родители. Вы их отпустите, а мы вместо них посидим!

– Детский сад, – проворчал он и сказал на чеченском языке кому-то из своих: – Что с ними делать, Мурат?

– Отведу к Мовсару, пусть он решает, – ответил выглянувший боевик и по-русски приказал ребятам: – Заходите, будем вас обыскивать.

Обыскали ощупыванием, и на девушке эта процедура затянулась.

– Хватит её лапать, Саид, – остановил молодого парня тот, которого назвали Муратом. – Пойдёшь вместе со мной.

Здесь все были в камуфляже и с автоматами. Лица скрывали маски, а за спиной у каждого висел ранец. Ребят втолкнули в фойе, а потом приказали заложить руки за голову и идти вслед за Саидом. Они поднялись по лестнице и по коридору дошли до нужной комнаты.

– Командир, – приоткрыв дверь, сказал Мурат. – Пришли два молодых придурка поменять себя на своих родителей. Что с ними делать?

– Я же ясно сказал, что таких вести к Аслану! – сердито ответил из комнаты мужской голос. – Если найдёте их стариков, сажайте рядом, а если у нас их нет, прикончите. И чтобы больше с этим не ходили!

Старший из боевиков закрыл дверь, повернулся к Олегу и, получив от него удар рукой в горло, упал. Юноша сумел подхватить и выпавший из рук Мурата автомат, и его самого, так что всё прошло тихо. Лена проделала то же самое с Саидом.

«Выстрелы могут услышать на посту или в других помещениях, если в них кто-нибудь есть, – пояснил Мерт, – поэтому дальше действуем ножами».

На поясе каждого из боевиков, помимо кобуры с пистолетом и самодельных гранат, висели кинжалы. Олег взял их в обе руки, рывком распахнул дверь и прыгнул в комнату. Следом за ним вбежала Лена с автоматом, страхуя напарника. В довольно большом помещении находились два боевика, которые сидели за столом и подкреплялись бутербродами. Они отреагировали сразу, но не успели. Тот, кто сидел слева, схватил висевший на спинке стула автомат и упал с кинжалом в горле. Правый успел выхватить пистолет и получил кинжал в грудь.

«Правки не требуется, – сказал Мерт. – Теперь заносим сюда ваших конвоиров»

Они занесли в комнату потерявших сознание боевиков, и Олег запер дверь торчавшим в замке ключом, а потом отволок убитых к стене и снял с них оружие. У этих типов, помимо самодельных гранат, были по две гранаты Ф1.

«Обыскиваем тела и забираем мобильные телефоны, – комментировал Мерт то, что быстро и чётко делали тела ребят. – Не исключена возможность подрыва мин с их помощью. Вы добыли пленных, теперь их нужно допросить. Фокус-покус!»