Шрифт:
— Добрый — добрый, — нехотя отзывается, придирчиво разглядывая мою обитель.
Выходец из девяностых шагает глубже и усаживается в кресло напротив меня, расслабленно вытянув длинные ноги. Как же я отвыкла от таких экземпляров… Даже немного соскучилась, наверное…
— Меня зовут Линда, — начинаю со стандартного приветствия и открываю первую чистую страницу карточки клиента. — Подскажите, как я могу вас называть?
— Альберт, — вселенная схлопнулась. Конечно, Альберт, могла бы и сама догадаться. А во дворе его, небось, ожидает малиновая Лада.
— Приятно познакомиться, Альберт, — растягиваю губы в доброжелательной улыбке и останавливаю метроном, который, судя по сморщившемуся лицу, не на шутку раздражает гостя. Мужчина снимает очки и испытующе смотрит прямо на меня своими невозможно сине-зелеными глазами так, что я на мгновение теряюсь. — Скажите, Альберт… Что Вас привело ко мне? Вас что-то беспокоит.
— Да, беспокоит, — согласно кивает головой, упираясь локтями в колени. — Что мой сын — дебил.
2. Глава вторая
«Недопонимание между детьми и родителями, на самом деле, это очень распространенная проблема», — вспоминаю разговор минувших дней, пока лежу в ванне, снимая рукой с поверхности воды невесомую пушистую пенку с ароматом черники.
«Это не проблема, это констатация факта», — отрывисто фыркнул мужчина, с нотками нетерпения постучав пальцами по поверхности стола.
«Но вас это беспокоит?», — пытаюсь капнуть глубже и выяснить, что же его ко мне привело. Вода из крана начинает назойливо капать, утопая в мягком пенном облачке. Раздраженно поворачиваю его в сторону и туже закручиваю вентили крепче. Не помогает.
«Не того лечишь, детка», — разочарованно цокает, вызывая во мне противоречивые чувства. Он мне не нравится. Но мне нравятся деньги, которые есть у него, и без которых не смогу прожить я, ведь аренда кабинета и счета сами себя не заплатят — проверено. — «Меня беспокоит лишь то, что этот ублюдок может присесть в тюрьму. Даже не сам этот факт, а вытекающий из него — это создаст мне большие проблемы с уважаемыми людьми…».
Резко распахиваю глаза и напрягаюсь всем телом. Вода обволакивает меня горячей, почти душной пеленой, но вместо расслабления — колючий, ледяной страх, ползущий по позвоночнику. Подтягиваю колени к груди и прислушиваюсь. Каждый посторонний звук для меня с детства, как удар молотка по натянутому нерву. А сейчас мне кажется, что на втором этаже дуплекса, доставшегося мне от тетки, раздаются тихие человеческие шаги.
Чёткие, размеренные: топ-топ-топ. Не скрип половиц, не игра воображения — настоящее, плотное передвижение. Шарю ладонью по маленькой табуретке рядом с ванной на высоких кованых ножках и, не глядя, выщелкиваю из блистера пару таблеток, что всегда и везде находятся со мной. Проталкиваю пилюли между онемевших губ и глотаю, глотаю, заставляя их двигаться по пищеводу.
Это просто дом «дышит», Линда. Старые балки, перепады температуры… Да, что угодно. Стекаю по стенке вниз и погружаюсь с головой под воду, задержав дыхание.
— «Так… А я Вам чем могу помочь?», — снова предаюсь отвлекающим воспоминаниям.
— «Вы можете помочь ему не наговорить лишнего против себя на суде…».
— «Но для этого ведь есть адвокат…».
— «Адвокат есть, милая, коннекта нет», — мужчина как-то двусмысленно усмехается, бегло окинув меня оценивающим взглядом. — «Видите ли, мой сын — очень специфическая личность… Я бы сказал, — поджимает губы, тщательно подбирая слова. — Асоциальная. Ему нужен друг…».
Когда вода уже остывает и начинает покрывать мою кожу мурашками, открываю слив и выбираюсь из ванной. Проведя мокрой ладонью по запотевшему зеркалу, с неким сожалением устремляю взгляд на своё безликое отражение в круглом стекле. Светло — русые волосы в мокром виде будто бы вовсе приобретают мышиный оттенок, серые глаза, которые родители в детстве называли росинками, давно потухли и превратились в скучную сталь, острые ключицы уже выпирают через «бумажную» полупрозрачную кожу… Из примечательных черт во мне осталась только родинка на носогубной складке, и если меня когда-нибудь найдут мертвой в канаве возле ближайшей лесополосы, то только по ней и смогут опознать, ведь больше я ничем не выделяюсь. Да и опознавать меня уже давно некому…
Распахиваю скрипучую дверь из ванной, выпуская наружу облако пара, и оказываюсь прямиком в небольшом зале, совмещенным с кухонным островком. Когда мы жили здесь вдвоем с теткой, места катастрофически не хватало. Хоть квартира и двухэтажная, но предельно миниатюрная. И, вот теперь, когда я осталась одна, места вполне хватает. Не хватает родной души. Жаль, что нам было уготовлено так мало времени, чтобы узнать друг друга поближе. Тетя Роза была хорошей женщиной, пускай и со своими грехами…
Начало сентября в этом году выдалось до омерзения душным. Открываю старенький и ветхий платяной шкаф, придирчиво оглядывая содержимое. Я плохо представляю, как выглядят «друзья» богатеньких детишек, да, и вряд ли у меня найдется что-то подходящее в гардеробе. Самый дорогой элемент одежды в моём доме — это туфли «Джимми Чу», которые я прихватила с собой из старой жизни. Думаю, к ним идеально подойдёт вот этот костюм, состоящий из молочных тонких брюк и легкого жакета…
Забираю волосы в высокий хвост, надеваю на шею простенький серебряный кулон, дабы отвлечь внимание от выпирающих ключиц, и набираю короткое сообщение: