Выглянул за дверь, а там уже сумерки. Дождь перестал, но небо затянуло плотной серой пеленой, и тусклый неохотный свет еле пробивался сквозь нее. Мелькнула мысль сходить к Дагне, попросить отполированную пластину и попробовать нанести руну прямо сейчас, но скорее всего ее давно прогнали от горна. Да и сама она помочь вряд ли сможет в темноте, полировка требует хорошего освещения.

Вернулся к книге и перевернул страницу. На развороте обнаружился рисунок, от которого я невольно подался вперед и поднес лампу поближе. Неправильный многоугольник, испещренный линиями, проходящими через него под разными углами, одни скользят вдоль граней, другие пронзают фигуру насквозь и выходят с противоположной стороны.

На вид конструкция выглядит сложнее всего, что я до сих пор встречал в этой книге, а вот описание, на удивление, уместилось в несколько строк. И даже названия нет, что само по себе занятно. На лице проступила довольная улыбка, потому что несколько строк означает, что я могу прочитать их полностью и не упасть в обморок от истощения.

Что-ж, время есть, так что приложил палец и начал потихоньку разбирать эти каракули.

«Начертание это, коего природа составителю осталась неведома, было обнаружено на камнях фундаментов древнейших строений. Коль уж зодчие минувших эпох полагали разумным наносить знак на основания сооружений, составитель почитает уместным включить его в настоящий свод, чтобы нынешние мастера не оставили практику древних без внимания. Следует, однако, отметить, что действие начертания не было подтверждено достоверным испытанием, а посему его эффективность остается предметом дальнейшего изучения».

Хмыкнул и закрыл книгу на пальце, представив, как в стародавние времена здоровенный мужик подошел к камню фундамента, почесал бороду, подумал о чем-то своем, древнем. Ну а потом взял, и нацарапал какую-нибудь древнюю мудрость, которая в переводе означала «здесь был Вася» или «староста козел», и ушел по своим делам.

А потом, через пару сотен лет, потомки откопали этот камень, увидели загадочные символы, благоговейно перерисовали в тетрадочку и понесли в академию, где ученые мужи три года спорили о значении каждой черточки и в каждой из них находили глубокий смысл. С тех пор наносят на все подряд, потому что древние ведь ерунды делать не станут. Еще как станут, это же древние, у них другого занятия и не было!

Перевернул страницу и обнаружил пустоту, несколько чистых листов, которые составитель, видимо, оставил для заметок. Или просто не придумал чем заполнить, что при его склонности к многословию выглядит подозрительно.

Мне-то уже есть чем их дополнить, руна консервации как минимум просится на бумагу, да и наблюдения по порогу влажности для гидрофобизации стоило бы записать. Но буду ли я этим заниматься? Вряд ли, потому что работы и без того больше, чем суток, и тратить Основу на каллиграфию при нынешнем графике означает отнимать ее у чего-то действительно важного.

Закрыл книгу, задул одну лампу, потом вторую и лег, натянув на себя все что нашлось. Завтра длинный день, задач накопилось больше, чем рук и часов, и где-то в лесу зреет угроза, которая ждать не привыкла. Жилы нападут, когда решат, что готовы, и им наплевать на наши сроки и графики. Или все-таки подождут? Вот скоро и узнаем.

Охх… Вот вроде проснулся, но всё естество настойчиво твердит, что зря. Мол, будь другом, сдохни уже во сне и не мучай ни себя ни окружающих. Тело ныло от вчерашнего дня, и ныло не от строительства, к этому оно давно притерпелось, а от утренней тренировки, после которой каждая мышца напоминала о себе с упреком и претензиями.

Сегодня гвардеец решил, что пришло время колющих ударов, и ничего более неприятного за последние пару дней со мной не случалось. Оказывается, Основу при уколе подавать надо иначе, чем при рубящем замахе, и раньше я об этом даже не задумывался.

Логично, чего уж, бьешь и бьешь, а куда там Основа течет, дело десятое. Ничего подобного, как выяснилось, и гвардеец это объяснил подробно, терпеливо, с десяток вариантов перечислил, один другого хитрее.

Но тренировать заставил только один, самый простой, как он сам утверждал. Проникающий импульс, вот как он это назвал. Суть в том, что Основа не обволакивает острие целиком, а концентрируется на самом кончике и в момент контакта с целью проталкивается внутрь коротким направленным толчком.

Звучит понятно, на практике оказалось, что проще Больду в дженгу проиграть, потому что Основа упорно норовила растечься по всему копью, а не собираться в одну точку.

С полчаса тыкал в бревно и ощущал себя полным бездарем, ведь удар за ударом выходил либо пустым, либо импульс расходился по поверхности и бесполезно затухал, не пройдя и на палец вглубь. Гвардеец стоял рядом и время от времени поправлял, причем делал это настолько невозмутимо, что хотелось проверить, живой он вообще или механизм какой-нибудь, только без шестеренок.

Впрочем, к концу часа дело пошло на лад, копье начало входить в дерево заметно глубже, а два последних удара даже заслужили молчаливое одобрение в виде короткого покачивания головы.

После этого меня наконец допустили до моего чучела, которое, кстати, в деревне уже прозвали убийцей. И прозвали не зря, потому что мешок с песком, подвешенный на перекладине, за эти дни надавал по затылкам чуть ли не каждому стражнику, а парочке солдат досталось так, что они полчаса потом сидели на бревне и вспоминали, где находятся.