Annotation
Я стал Воплощением Похоти! Как? Я и сам без понятия! Жил себе спокойно и никого не трогал, а потом как Бац! И вот я уже в какой-то пещере! А потом еще раз бац! И вот ко мне уже пристает суккуб и пытается раздеть! А я что? А я! Я! Ну а я как не стал сопротивляться!
Воплощение Похоти 7. 18+
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Воплощение Похоти 7. 18+
Глава 1
Воздух над равниной, уже пропитанный смрадом крови, гари и едкой вонью паучьих желёз, сгустился от новой угрозы. Он вибрировал — не метафорически, а по-настоящему — от топота сотен ног, лязга железа о железо и гортанных, хриплых криков.
«Око Древа» показывало чёткую картину, где гоблины выходили беспорядочной толпой. Впереди бежала небольшая разрозненная толпа — низшие гоблины, тощие, маленькие, уродливые, полураздетые и вооруженные ножами или обломками копий. За ними — настоящая дисциплинированная стена: высокие гоблины в грубых, но прочных доспехах, со щитами, за которыми виднелись древки копий.
По флангам рыскали орки — массивные, злые, с кривыми тесаками и топорами у пояса. А в глубине, нависая над всем этим, маячили силуэты, от которых мороз пробегал по коже даже у меня, демона. Тролли и огры. И на спине одного из таких зелёных великанов, на сколоченных из кожи и дерева носилках, находилась одинокая фигура в багровой мантии.
Халтос. Сам. Лично.
Времени на построение не было, да и строить было особо некого, если честно. Мои войска были растянуты и измотаны часовой мясорубкой с пауками, а теперь им предстояло развернуться на ходу, подставляя спину одной угрозе, чтобы встретить другую. В горле встал ком — не страх, а смесь бешеной ярости, холодного отчаяния и того самого леденящего расчёта, который теперь был моей второй натурой.
Черт… а может, нам попробовать в лес съебаться? Хотя нет… не успеем добежать, слишком уж они близко. Ладно, пофиг, будем биться! Проиграть здесь — значит потерять всё: армию, подземелье, себя. И возможность надрать жопу следующему идиоту, который полезет ко мне в гости.
— Всем! — мой голос, хриплый от непрерывных команд, прорвал нарастающий гул, как ржавый нож рвёт ткань. — Новый фронт — восток! Элита, на ходу перестраиваемся! Лула, Сата — по моей команде ебаните чем-нибудь по самым густым скоплениям!
Если дать этой зелёной массе ударить всей своей силой, наша оборона — а точнее, то, что от неё осталось — треснет как гнилой орех. Нужно посеять хаос и с первой же секунды выбить у них из-под ног почву уверенности.
— Лула! Сата! Ебашьте их проклятьями! — выпалил я, не в силах придумать ничего более тактически гениального.
Со стороны Лулы, сидящей на плече голема, полилась потоком тарабарщина, сладкая и ядовитая, направленная на левый фланг наступающей массы. Воздух перед первыми рядами гоблинов содрогнулся, будто его пронзили тысячей игл. «Проклятие глупости» обрушилось на добрую сотню зелёных тварей.
Эффект был мгновенным и причудливым. Десяток передовых бойцов просто замерли, уронив оружие, тупо уставившись на свои лапы, будто впервые их увидев. Кто-то начал яростно чесать затылок, словно пытаясь вспомнить, зачем вообще сюда приполз.
Но были и те, кого проклятие зацепило глубже. Один высокий гоблин в потёртых латах с хищным интересом уставился на остриё своего копья, поворачивая его перед глазами, а потом, с внезапным озарением, ткнул им в бок соседу, явно решив «проверить остроту».
Другой, размахивая кривым мечом, начал методично лупить плашмя по шлемам и спинам своих же товарищей, шипя что-то невнятное про «мешающих идти». Хаос, паника и первые трупы — результат был налицо. Левый край их наступления забуксовал, захлебнувшись собственной внезапной тупостью.
Следом, уже по центру строя, накатила волна «Проклятия крови». Оно задело меньше — несколько десятков гоблинов, шедших во втором эшелоне. Сначала казалось, что эффекта нет вообще. Они просто продолжили идти вперёд, злобно скалясь. Но с каждым шагом проклятие проявлялось.
Сначала у них из ноздрей потекли тонкие, почти чёрные струйки. Потом кровь выступила из ушей и пор на грязной коже. Их дыхание стало хриплым, движения — тягучими, будто они шли по густой смоле. Они закашливались, хватая ртом воздух, замедляясь и теряя строй.