В следующие новые дни Катерина Васильевна сильно тосковала на Лобской Горе по мужу и часто плакала по нем, пряча свое горе от свекора и свекрови. "Он там парашютистку полюбит!
– - думала она.
– - Ведь они летают, у них личики, говорят, такие хорошие. А может, его сам народный комиссар при себе оставит, где я тогда буду?" Но, вспомнив, что у мужа рука-то правая почти не действует, жена утешалась: калеку едва ли кто полюбит, теперь барышни хитрые. Хотя, что же, рука ведь у него цельная, да и заживет она еще...

Сергей Семенович вернулся через месяц. Он был в черном суконном костюме, весь спокойный, точно чужой человек, и его привезли в деревню на автомобиле. Жена села перед ним на лавку и ощупала руками его самого и материал, который был одет на муже.

– - Хорошо там?
– - спросила она.

– - Хорошо!
– - сказал Сергей Семенович.
– - Я там американку видел в метро: она коричневая.

– - А красивая?
– - спросила жена.

– - Так себе!
– - ответил муж.

– - Ты кто же теперь?
– - пытала Катерина Васильевна.
– - Начальник?

– - Стрелочник старший... Начальники ученые, а я нет. Он вынул орден в коробке и показал жене. Катерина Васильевна орден взяла и спрятала в сундук.

– - Я носить его должен, зачем ты прячешь?
– - сказал Сергей Семенович.

Жена отдала ему обратно пустую коробку:

– - А ты коробку будешь показывать! Перед кем тебе орденом хвастаться, -- мы и так знаем, а другие пусть не завидуют...

Пришла мать с дочкой. Сергей Семенович взял девочку к себе на руки, чтобы поласкать ребенка и дать матери свободу поплакать от радости.

– - Что ж ты один костюм-то привез?
– - сказала мать, управившись со слезами.
– - Ты бы хоть два: себе и отцу...

– - Я один только взял. Два ведь не наденешь, надо один износить сначала.