— Знаешь, давай-ка я с тобой пойду.

— Куда это?

— На вокзал.

— Да зачем же?

— Помочь тебе в первые минуты. Сломать лед, то-се… Взаимная поддержка. Когда нам нужен верный друг, ну, и так далее… Скажи словечко, и я помчусь с тобой, окажу моральную поддержку.

Тяжелые брови Дэрека оскорбленно насупились, и лицо у него потемнело. Непрошеное предложение оскорбило его достоинство. Он рассердился, это с ним бывало, наводя, пожалуй, на мысль, что у него не такой уж сильный характер, как внушает его внешность.

— Очень любезно с твоей стороны, — холодно бросил он. Фредди кивнул. Он и сам осознавал всю бездонность своей доброты.

— Пожалуй, кое-кто ответил бы: «Ох, что ты, такой пустяк!» — Но только не последний из Руков. Начистоту, старик, между нами, я и сам понимаю — это мой самый храбрый поступок в данном году! Чтоб я пропал, если б решился на такое ради кого другого…

— Да, Фредди, ты очень любезен…

— Ладно, чего уж там. Я бойскаут, и это мое доброе дело на сегодняшний день.

— Но тебе не к чему мчаться на вокзал. — Дэрек поднялся из-за стола. — Зачем спорить о Джилл на Чаринг-Кросс?

— Да ты что! Я просто буду под рукой, чтобы подкинуть словечко-другое.

— Чепуха!

— Нет, что ты, очень полезно!

— Ерунда!

— Ну, как знаешь, — обескураженно сдался Фредди. — Как скажешь, конечно. Однако шайка — хорошая вещь, старичок.

Дэрек, раздраженно крякнув, отшвырнул окурок сигары. На Чаринг-Кросс царила обычная суета. Катились взад-вперед багажные тележки, точно колесницы Джаггернаута; [3] лязгая, въезжали под своды припозднившиеся поезда, радуясь, что добрались домой, а другие, менее удачливые, нехотя уползали в темноту, растворяясь в аду взрывчатых гуманных сигналов. Дело в том, что туман держался по-прежнему, а воздух был холодный, промозглый, отдающий на вкус медью. Похоронным шагом двигался транспорт под аккомпанемент грубых выкриков, а порой — и грохот столкновений. Пробившись сквозь туманную мглу, солнце зависло было в небе огромным красным апельсином, но вскоре все снова погрузилось в промозглый сумрак с легким флером таинственности и романтики, свойственным лишь лондонскому туману.

Туман и ожидание оказали свое действие на Дэрека. Внешняя решимость, которую он демонстрировал Фредди за завтраком, растаяла без следа после приезда на вокзал. Он явно нервничал. При всем показном хладнокровии и храбрости речей, в глубине сердца Дэрек боялся матери. Есть мужчины — он принадлежал к их числу, — которые так и не расстаются с детством. Они могут выбросить игрушки, добиться богатства и успеха, но жизнью их управляет рука, качавшая их колыбель.

Дэрек повернулся было, чтобы совершить очередную пробежку по платформе, но замер, даже споткнулся, вспыхнув от ярости.

Преисполненный преданности и альтруизма, к нему шагал, сияя улыбкой над воротником клетчатого пальто, его друг Фредди. Подобно преданному псу, который, получив приказ идти домой, все-таки крадется проулками и закоулками, тихонько выглядывая из-за углов и припадая за уличными фонарями, Фредди все-таки последовал за ним на вокзал. А с ним, совсем уж к полной досаде Дэрека, были двое его неразлучных сподвижников — Ронни Дэверо и Элджи Мартин.

— Ну, старик! — Фредди ободряюще похлопал Дэрека по плечу. — А мы все-таки пришли! Знаю, знаю, ты не велел мне появляться, но я же догадался — это не всерьез! Обдумал все еще раз после твоего ухода и решил: нет, нельзя бросить тебя в час нужды! Надеюсь, ты не против, что и Ронни с Элджи подскочили? Видишь ли, дело в том, что я… э… трушу, твоя добрая старая матушка парализует мои нервные центры. Встретил вот их на Пиккадилли, шли в клуб, и мобилизовал. Потопали мы все вместе, на Хеймаркете хватили по рюмочке для поднятия духа и теперь полны огня и задора, готовы к любой судьбе! Я им все объяснил, они за тебя! Готовы стоять насмерть! Шайка, мой дорогой, — великое дело! Вот мой девиз. Да.

— То-то и оно! — подхватил Ронни.

— Абсолютно! — подтвердил и Элджи.

— Поддержим тебя на первой стадии, — продолжал Фредди, — а потом сразу и уберемся. Не дадим угаснуть общей беседе.

— Помешаем ей свернуть на болезненный предмет, — поддакнул Ронни.

— Отведем, — прибавил Элджи, — от щекотливой темы.

— В этом вся соль, — опять вступил Фредди. — Мы… Ой, Господи! Поезд подъезжает!

Голос у него дрогнул. Даже утешительное присутствие двух союзников не укрепило его достаточно для тяжкого испытания. Но мужественным усилием воли он взял себя в руки.

— Сплотимся, ребята! — отважно воззвал он. — Пора всем достойным людям прийти на помощь другу!

— То-то и оно! — откликнулся Ронни.

— Абсолютно! — согласился с ним Элджи.

Плавно въехал под своды вокзала поезд, суматошно затрезвонили колокола, изрыгнули пар машины, подняли крик носильщики, загрохотали по платформе багажные тележки. Вагоны стали изрыгать свое содержимое: сначала пассажиры выходили поодиночке, потом — по двое и наконец полились непрерывным потоком. Почти все путешественники казались вялыми и измученными, бледными той бледностью, какая проступает, когда пересечешь неспокойные воды Ла-Манша. Контрастом на общем фоне выделялась, пожалуй, только орлиноликая леди в коричневом пальто, жарко отчитывающая посреди платформы маленькую тихую горничную голосом, резавшим сумрак вокзала, будто стальной нож. Как и другие путешественники, она была бледна, но держалась браво. Никто не мог бы догадаться по манерам леди Андерхилл, что твердая платформа вздымается и опадает у нее под ногами.

Дэрек приблизился, остро осознавая присутствие Фредди, Ронни и Элджи, готовых к сражению на его фланге.

— Мама! Вот и ты!

— Здравствуй, Дэрек!

Дэрек поцеловал мать. Фредди, Ронни и Элджи сбились в кучку, как леопарды. С выражением командира обреченной на гибель роты, Фредди нервно подвигал кадыком и выговорил:

— Здравствуйте, леди Андерхилл.

— Здравствуйте, мистер Рук.

Холодно, не выказывая никакого удовольствия от встречи, леди ему кивнула. Она не любила последнего из Руков. У Всемогущего, полагала она, скорее всего, был какой-то замысел, если Он создал Фредди, но он так и остался неразгаданной загадкой.