Шрифт:
– Terve! – задыхаясь от бега, испуганно сказал он.
– Hyv"a"a iltaa!
«А...» - сразу всё понял Николай. Он чуть не расхохотался.
– Excuse me, s-sir, please could You tell where I am? I am… I am lost...
Николай, мысленно катаясь со смеху, участливо задрал брови. Жёлтые кошачьи глаза его юмористически искрились в полутьме. Он сочувственно кивал, глядя с высоты своего роста на потерявшегося финна, и собирал расползшиеся по уголкам памяти остатки английских слов. Финну на вид было не больше лет двадцати – двадцати двух. Понятное дело...
– Сорри, камрад, ай донт спик Инглиш гуд. Итс Озерки, - голос слегка подвёл Николая и предательски дрогнул: смех, маскируемый вежливой улыбкой, едва не прорвался наружу.
– Андерстэнд?
– Аазерки... – повторил финн, и ещё больше вытаращил глаза.
Не верит?! Странный какой-то финн...
И тут Николая вдруг как холодной водой окатило. Он подобрался, посерьёзнел и мрачно выругал себя за ротозейство. Обычный же приём!.. «Иностранец» или «глухонемой» спрашивает дорогу, а пока лопух старательно размахивает руками, показывая – аккуратно вытаскивает кошелёк. Или кто-то подкрадывается сзади, и...
«Ах ты, паскуда...» - с омерзением подивился Николай, и незаметно закатал кулак.
– «Как начнётся - рубану коротким в челюсть...» Он со злой мечтательностью представил этот удар в деталях – от плеча, с проносом, с выбиванием восхитительно чёткого стука об кость... За всех честных людей... Как бы невзначай, тихонько встал вполоборота, старательно храня на лице доверчивое выражение. Вкрадчивые движения, круглая голова с треугольными ушами; плотный, как шерсть, блестящий ёжик волос; жёлтый пристальный огонёк в глазах - он был похож на огромного драчливого кота, вставшего на дыбы. Лже-финн, тем временем, почуял неладное и робко отступил на шаг. Николай быстро щупал вокруг краем зрения – старательно, будто на затылке глаза выросли. Но на заправке не было шевелений, парень неловко топтался на месте...
Нет, померещилось... Не похож был этот парнишка на вора. Типичный финн: дикое лицо иностранца, ударенного балалайкой при пересечении границы, и оттого немного очумевшего. Крупная лохматая светлая голова, уши закрыты волосами, нос картошкой, сам невысокий, одет неброско, в джинсу с заплатками – но аккуратно и чистенько. Хипует, наверное - теперь у них это модно... Взгляд умника.
В круглых честных глазах финна плескалось горькое отчаяние. Как есть финн!.. Николай отпустил плечо и снова вежливо улыбнулся. Однако, это было действительно смешно...
Сзади ослепительно полыхнула голубая ксеноновая молния, резко очертив их длинные тени. Глухо бухая басами, на заправку лихо влетел белый «мерседес»-купе и остановился возле колонки. Распахнулась дверца, в грохоте клубной музыки оттуда резво вынырнуло существо с ногами кузнечика, шикарно обтянутое белой сияющей кожей - при пушистом белоснежном воротнике, светловолосое и золотисто-загорелое. Гордо подняв крошечную белокурую головку с надутыми силиконовыми губками, существо проследовало танцующей походкой платить, стуча тонкими белыми шпильками и перебив запахи бензина своими приторными духами.
– Озерки, Озерки. Выборг роад. – Николай, забавляясь, подмигнул финну, очумело уставившемуся вслед дамочке, и стал сдержанно показывать рукой: - Выборг, Хельсинки - зеа. Просвещения авеню. Сабвэй стэйшн. Метро. – Он уже не мог удерживать улыбку в габаритах, соответствующих вежливости: рот непроизвольно расползался всё шире и шире. Финн, кто его знает почему, дико уставился на туфли Николая.
– Но вы туда не попадёте, - Николай показал запястье с часами.
– Час ночи, закрыто.
– Так Вы русский?! – вдруг с огромным облегчением выдохнул «финн», на чистейшем русском языке.
– А я уж думал, в Финляндию меня занесло... Это что же, Выборг? – он неопределённо показал рукой вокруг, и оторвал, наконец, взгляд от туфель Николая. Теперь он удивлённо смотрел Николаю в глаза, хлопая короткими белёсыми ресницами.
«Тьфу... Наш, значит», - Николай мгновенно потерял всякий интерес к происходящему. Веселье тут же испарилось, как не бывало, вновь накатила прежняя равнодушная брезгливость.
– «Наклюкаться и уехать на другой конец города. И думать, что попал в Финляндию. Тьфу.»
Парнишка тем временем заметно повеселел – известие о том, что он не в Финляндии, подействовало на него ободряюще.
«И чего я его за финна принял? Типичный же русак...»
– Да нет, не Выборг, - Николай равнодушно отхлебнул из банки, намереваясь уйти.
– Питер. Просвещения. Но метро закрыто.
У парнишки в глазах снова плеснулась паника. Он опять огляделся и жалко улыбнулся.
– Это вправду Просвещения? А с какого конца?
«Идиотский вопрос...»
– Вот видете, проспект Просвещения? – нетерпеливо сказал Николай.
– Это Выборгское шоссе. Там – метро «Просвещения», там – «Озерки».
Парнишка с размаху вцепился себе в шевелюру.
– "Озерки"?! "Озерки" уже открыли? И «Просвещения»?
– И не закрывали, - отрезвляюще-безжалостно напомнил Николай.
– Двадцать лет как. Вы пойдите, выпейте чаю, скушайте чего-нибудь в буфете на заправке. Если что-то не так – «скорую» вызывайте. А я пойду, ладно? До свидания.