– А это еще кто? – ревниво спросила Улита. Ей старушенция понравилась еще меньше, чем Мефодию.

Аида Плаховна поморщилась.

– Это я-то кто? Остынь, егоза! Иди пополощись в формалине! Рожденный ползать должон не высовываться! – строго одернула она.

– Аида, не надо! Не обижай ее! Это Улита! – укоризненно сказал Арей.

– Что? Та самая девчонка, которая… – начала Мамзелькина.

– Да. Та самая, – жестко перебил ее Арей, ясно давая понять, что эта тема под запретом. Мамзелькина понимающе кивнула и переключилась на собственные проблемы.

– Ах, Ареюшка! Тружусь в поте лица, жужжу как пчелка, а никакой благодарности! Выпали волосы мои кудрявые! Иссохла грудь высока-а-ая! Вытянули из меня все жилушки, аспиды! Медной полушки за работу мне никогда не дали, корки черствой не бросили… Моим же куском и попрекнут! Нет уж, ты покоси, покоси-и! – надрывалась она.

Ее слезы ртутными шариками раскатывались по полу. Арей с Улитой переглянулись. Они давно почуяли, что хитрой старушенции что-то нужно. Она явно притащилась неспроста.

– Медовухи? – без раскачки предложил Арей.

Аида Плаховна перестала рыдать. Ртутные слезы испарились.

– Я на работе, – сказала она сухо, но все же несколько задумчиво.

– Хорошей медовухи! – искушал Арей.

Мамзелькина засомневалась. Болото собственных желаний затягивало ее, как заблудившуюся лошадь.

– А что, есть и хорошая? Я ведь к тебе, Ареюшка, на маяк почему не прилетала – думала, где тебе медовухи-то взять? А прочего пойла у меня нутро не приемлет. Оно у меня разболтанное работой, нутро-то! – сказала она.

– Признаться, остался у меня с давних времен бочонок-другой. Я расходую медовуху довольно бережно, – произнес Арей.

– Слушайте, – не выдержал Мефодий. – Вы же стражи? Всесильные маги, да? Если вам что-то нужно – неужели нельзя наколдовать?

Предложение вызвало неожиданную реакцию. Улита хихикнула. Аида Мамзелькина плюнула.

– Сразу видать, парнишка, что ты вчерашний лопухоид! Только лопухоиды без ума от магии, хотя ни бельмеса в ней не парят! Ах, магия! Ах, волшебство! Ах, волшебная палочка! Тьфу!.. Наколдовать можно что угодно. Можно даже превратить в медовуху всю воду в Атлантическом океане. Но это будет совсем не то. Для того, кто знает толк в настоящей выпивке, – уточнила она.

– А уж Аида знает! В этом не сомневайся! – кивнул Арей.

– А то!.. В мире, полном магических подделок и эрзацев, ценится только настоящее и истинное. Настоящие вещи, настоящая любовь, настоящее пойло! Остальное – пусть катится ко всем… нам! – с патетикой заявила Мамзелькина.

Больше она не отвлекалась. Тем более что на столе появился внушительный глиняный жбан литров на восемь. «Хорошая медовуха брезгует другой посудой», – немедленно прокомментировала «старшой менагер» и надолго замолчала.

Лишь высосав треть жбана, Аида Плаховна вспомнила о цели своего посещения.

– А… да! Яраат… твой… и не только твой знакомый… вырвался из заточения! – сообщила она, озабоченно оглянувшись на Мефодия.

Барон мрака почесал шею.

– Я знаю о бегстве Яраата. Не так давно курьер принес письмо из Канцелярии, – заметил он.

«Которое ты зачем-то сжег», – подумал Мефодий.

– Кто такой Яраат? – спросил он, поняв по каким-то признакам, что все это имеет к нему прямое отношение.

Он спросил это у Улиты, но и Улита, и Мамзелькина повернулись к Арею, уступая ему право ответа. Мефодий ощутил, что Яраата и Арея что-то связывает. Что-то давнее.

– Яраат – оборотень. Убийца. Предатель… Твой… и не только твой… лютый враг. Выбирай любое определение из трех или все три разом. Не ошибешься. Теперь Яраат будет искать тебя, чтобы прикончить, – кратко пояснил Арей.

– Прикончить меня? Я же ни с кем не ссорился в магическом мире, – встревожился Мефодий.

Арей пожал плечами:

– Думаешь, это так важно? В нашем мире ссоры случаются не так часто. У большинства стражей враги появляются задолго до рождения. Это даже не вражда в обычном смысле… Просто кому-то нужно то, что есть у тебя, и без этого ему никак. Ну как одна веревка, на которой над пропастью повисли двое. Выхода два: или благородно уступи и разожми руки, или попытайся сбросить другого. Каждый выбирает то решение, которое ему ближе и больше соответствует его сути. Основная идея ясна?

– А вдвоем спастись нельзя? – спросил Мефодий.