пертского ремесленника, вызвавшегося принять участие в

сражении. Однако оба эти происшествия приводятся – не-

сомненно, по традиции – продолжателем Фордуна, чей

рассказ излагается такими словами:

«В году господнем тысяча триста девяносто шестом

значительная часть северной Шотландии, за горным

хребтом, была взбаламучена двумя очумелыми катеранами

и их приспешниками, а именно Шебегом с его сородичами

из клана Кей и Кристи Джонсоном с его кланом, назы-

ваемым клан Кухил, их невозможно было умиротворить ни

через какие договоры и соглашения, и никакой король или

правитель не мог их привести к подчинению, пока благо-

родный и деятельный лорд, Давид Линдсейский и Кро-

фордский, вместе с лордом Томасом, графом Морей, не

приложили к этому делу свое усердие и силы и не уладили

спор между двумя сторонами таким образом, что те со-

гласились встретиться в некий назначенный день под го-

родом Пертом пред лицом короля, выставив каждый от

своего клана по тридцать человек против тридцати про-

тивной стороны и сразиться мечами, луками и стрелами,

исключая всякое иное оружие или доспехи (кроме двуос-

трых секир), каковая встреча и должна была положить ко-

нец их спору и установить мир в стране. Такой сговор

весьма понравился обеим сторонам, и в ближайший поне-

дельник, предшествующий празднику святого Михаила*,

на пертском Северном Лугу перед королем, правителем и

великим множеством зрителей они вступили в самую

ожесточенную битву, в которой из шестидесяти человек

были убиты все, кроме одного со стороны Кланкея и

одиннадцати с противной стороны. А еще случилось так,

что когда все они собрались на арене битвы, один из них

огляделся вокруг, ища пути к побегу, на глазах у всех

бросился в Тэй и пересек его вплавь. В погоню за ним ки-

нулись тысячи, но он так и не был схвачен. Оба отряда

стояли друг против друга в недоумении и не могли при-

ступить к делу из-за недостачи уплывшего: ибо тот отряд,

который был в полном числе, не соглашался, чтобы одного

из них исключили, другая же сторона не могла ни за какую

награду подрядить кого-либо взамен беглеца. Итак, все

стояли в растерянности, сокрушаясь об утрате сбежавшего

бойца. И думали уже, что всему делу конец, когда вдруг на

середину арены врывается какой-то местный ремесленник,

малорослый, но свирепый с виду, и говорит: «Вот я! Кто

тут меня наймет, чтобы я вступил в театральное игрище с

этими работниками? Я попытаю счастья в этой забаве за

полкроны, а сверх того, оговорю лишь одно – что, если я

вернусь с арены живой, я буду от кого-нибудь из вас по-

лучать довольствие до конца моей жизни, ибо, как гово-

рится, „никто не возлюбит большей любовью, нежели тот,

кто отдаст свою жизнь за друзей“. Так какой же награды

заслуживаю я, готовый отдать свою жизнь за врагов госу-

дарства и короля?» То, о чем он попросил, было тут же

обещано ему и королем и разными вельможами. Тогда тот

человек сразу натянул свой лук и, первым послав в про-

тивный отряд стрелу, убил одного из бойцов. Тотчас же

полетели стрелы туда и сюда, засвистали клинки, засвер-

кали секиры, и как на бойне мясники разделывают быков,

так здесь противники неустрашимо рубились в сече. Среди

всего их множества не нашлось ни единого, кто по слабо-

сти духа или со страху норовил бы, хоронясь за спиной

другого, уклониться от этой резни. А тот най-

мит-доброволец в конце концов вышел из битвы невредим.

С той поры Север надолго угомонился, и впредь не бывало,

чтобы катераны совершали оттуда свои набеги».

Сцена эта у Боэция и Лесли разукрашена многими

цветистыми добавлениями, а у Бьюкенена соревнующиеся

дикие горцы произносят речи по самым признанным об-

разцам из Ливия*.

Преданность приемного отца и названых братьев

юному вождю клана Кухил, как она изображена в романе,

составляет характерную черту клановой верности, чему

история Горной Страны дает немало примеров. Известен