Шрифт:
Ожесточенные, непримиримые, хранящие традиции и память прежних поколений, они уже не хотели сдаваться, а желали исключительно наступать, не страшась ни крови, ни потерь.
Ссылка закалила их волю и научила искусству выживания в любой среде. Выживания, упорного достижения цели и – лидерства.
Хитроумный Тофик явно проигрывал своим собратьям по религии и в возможностях, и в бойцовских качествах. Посему, начнись война, итог ее был бы предопределен.
Впрочем, на Тофика полковнику было глубоко наплевать. Азербайджанец отыграл свое, и возможное его столкновение с чеченцами в дальнейшем развитии событий означало прекрасный результат полного разгрома ослабевшей группировки Тофика и значительных утрат в рядах ее противников.
Подобный метод борьбы МВД и спецслужб с организованной преступностью ныне стал одним из основополагающих. И этот метод диктовало не только время разгула псевдодемократии, но и элементарная целесообразность.
В первую очередь подобные мероприятия позволяли хоть как-то контролировать российскую бандмассу, не допуская на устоявшийся криминальный рынок опасный стихийный элемент и время от времени отсекая слишком уж ожиревшие и налитые излишней силой бандитские щупальца.
Чеченский сыск
Известие о смерти Исы Аслан и Джамбик восприняли с горечью: очень жалко было денег, отданных за изувеченный БМВ.
Они уже собирались покидать Берлин, где отъевшиеся на отменном немецком питании земляки, получившие благодаря прошедшей войне и бараньей наивности гуманных властей статус беженцев, довольно приветливо приняли их, накормив в хороших ресторанах, снабдив беспроцентными ссудами и сведя с людьми, торгующими необходимым для дела оружием.
Оружие в Германию возили, успешно распространяя огнестрельный товар в среде бюргеров, украинские молодчики, сумевшие в свое время освоить склады Советской армии, покинувшей их независимую ныне территорию. Процесс покидания сопровождался, как известно, значительными утратами стволов и боезапаса.
Славяне-украинцы парадоксально склонялись в своих симпатиях к мусульманскому миру, отчаянно кляня русского оккупанта, разграбившего на протяжении веков все ресурсы и богатства их замечательного региона, ныне подло обделенного по праву причитающимися российскими газом, нефтью, алмазами и лесом.
Да, трудно говорить о дружбе между народами, когда на одном государственном гербе – вилка, а на другом курица…
– Мы все вернем! – соглашался с украинцами Аслан. – Выставим долги! Они заплатят! Русский бюрократ – шакал. За свой процент родину продает глазом не моргая. В Думу придет, скажет: ай, ошибка была с войной! Ай, Америка говорит: нехорошо не платить! Некультурно! И заплатят! Пусть строят свои трубопроводы и у нас, и у вас, а там разберемся! Глупый народ, бараны. Всегда числом брал. И нас, и немцев… Рабы! Рабы и шакалы! А теперь – конец им, выдохлись!
Украинцы продали единомышленникам подержанный «опель», утверждая, что машина, до сего момента эксплуатировавшаяся старичком из Амстердама, ездившего на ней лишь за пенсией на соседнюю улицу, в гонках, конечно, не победит, но безотказно прослужит еще не один год. Однако, отъехав на сто километров от Берлина, пришлось менять коробку передач, в которой обнаружились искрошенные шестерни, а едва автомобиль минул границу с Францией, застучал двигатель.
Механик, вскрывший поддон картера, категорическим тоном заявил, что мотор уже был дохлым и протянул несколько сотен километров благодаря лишь специальному маслу, залитому перед продажей какими-то жуликами.
Оплатив дорогостоящий ремонт, всю последующую дорогу до Испании напарники посвятили рассуждениям об украинском народе. Недавняя тема солидарности с ним в рассуждениях отсутствовала.
Вскоре испанский тихоходный паром, несущий в своих недрах отремонтированный немецкий «опель» с голландскими номерами и двух чеченцев с фальшивыми паспортами граждан США, причалил к африканскому берегу острова Тенерифе.
Начиналась операция возмездия.
Как именно операцию осуществить, кавказские мстители отчетливо не представляли, полагаясь на импровизацию по обстоятельствам и пистолеты системы «Макаров» со спиленными номерами.
Первый день, впрочем, было решено посвятить устройству в отеле и отдыху. Сняв одноместный номер и отобедав в ресторане, двинулись на пляж. Припекало солнышко, плескалась о черный песчаный берег голубая водичка. Сняв с ноги плоский, сияющий глянцем башмак и сдернув носок, Джамбик опустил свою нижнюю конечность, как термометр, в океанское лоно. Температура жидкости представилась ему вполне подходящей для полнометражного омовения туловища.
Однако тут обнаружилось досадное упущение: в заботах и горестях долгой дороги на курорт они упустили из виду праздную, как казалось еще сутки назад, необходимость приобретения плавок.
Указав на волнорез, состоящий из наваленных друг на друга валунов, Аслан предложил проследовать по нему в укромный закуток между громоздящимися глыбами, где можно было окунуться, не смущая публику длинными цветастыми трусами «семейного» типа.
В демонстрации перед широкой аудиторией своего нижнего белья кавказцы испытывали неодолимое девическое стеснение.
Осторожно ступая по щербатым валунам, двинулись к концу волнореза, то и дело попадая в провалы между глыбами, где любое неверное движение на осклизлом, доступном воде камне сулило неуправляемое падение с катастрофическими последствиями.