Какой он все же молодец, этот Кисляков! Конечно, не один работал, но он возглавлял, сильно и умело руководил. Такого начальника только на руках носить!.. Надо еще раз попытаться наладить с ним нормальные отношения. Стоит он этого, стоит!

Воздух в казармах тяжелый, с едким запахом потных портянок. И так во всех ротах. Старые хозяева, надо полагать, к форточкам относились пренебрежительно, а новые еще не успели, забыли в спешке.

Докладывая Кислякову результаты проверки батальона, Быстров указал на отсутствие форточек и, как это было принято в армии, — предложил выход: просить у горвоенкомата плотников из призывников старших возрастов, оставленных на трудовом фронте, и они за пару дней изготовили и установили бы форточки.

Кисляков предложение Быстрова отклонил и тут же, звонком, вызвал начальника строевого отдела:

— К девятнадцати ноль-ноль сегодня ко мне всех ротных командиров.

— Комбатов не вызывать?

— Вы что, плохо слышите? Я сказал — ротных командиров. — И, обращаясь к Быстрову, добавил: — И вы зайдите, подполковник. Будем решать вопрос о форточках, думать будем. А пока вы свободны.

— Простите, вы мне поручили посмотреть и дамбу.

— И что вы там нашли? Вы бы не так построили?

— Да, не так. Дамба на месте, водоем будет хороший, нужный очень, но дамбу смоет…

— Что? Дамбу смоет? Вы подумали, что говорите?

— Да, подумал. Надо сейчас же выделить по одной роте курсантов и в течение дня, до наступления темноты, изолировать земляную насыпь от воды глиняной подушкой. Одна рота поработает до обеда, вторая до вечера, а если понадобится — послать вечером целый батальон. Воды пока мало, и дамбу можно спасти…

— Спасти дамбу? Какая чепуха! Эти капли воды вас так напугали?

— Где прошла капля, там море пройдет…

— Вы свободны, подполковник.

Командиры рот собрались ровно к девятнадцати часам в кабинете Кислякова. Тот встал из-за стола, подошел к построенным в шеренгу ротным командирам, прошел вдоль шеренги, останавливаясь перед каждым, внимательно и изучающе вглядываясь в лица.

— Товарищи командиры! На моих часах ровно девятнадцать часов. Поставьте свои часы по моим! Готово? Тогда слушайте приказ: завтра, не позже девятнадцати ноль-ноль, все ротные помещения должны иметь по восемь форточек, по четыре с обеих сторон. Я ясно выражаюсь?

— Ясно.

— Тогда действуйте! А вы, подполковник, контролируйте выполнение приказа.

Форточки были изготовлены и установлены в срок.

С дамбой получилось хуже. Вскоре начались дожди, вода поднялась, и дамбы не стало.

Оставался нерешенным вопрос с топливом, но жалоб или недоумений это ни у кого не вызывало. Патриотический призыв «Все для фронта!» исчерпывающе объяснял нехватки, но, к сожалению, служил и щитом для нерадивых: «Нету, товарищи, ничего нету. Все для фронта, понимаете, для фронта!» Кисляков на обеспечении топливом и не настаивал, рассчитывая на возможности малочисленной хозяйственной роты: «Мы у леса живем и сами справимся».

Инициативу одобрили, похвалили, но курсанты мерзли. Хозяйственная рота с задачами по заготовке дров не справлялась. Имелись только одни тракторные сани, дрова на станцию железной дороги доставлялись медленно, мелкими партиями и в ожидании вагонов расхищались.

Быстров предложил заказать на заводе поковки еще для двух тракторных саней, чтобы одни сани всегда были бы под погрузкой, другие выгружались и третьи были бы в движении, а для выгрузки дров использовать курсантов. Одновременно еще раз поднять вопрос об обеспечении училища топливом.

Это предложение Кисляков встретил в штыки.

— Явитесь ко мне к девятнадцати часам, и я научу вас заготавливать дрова.

В указанное время в кабинете собрались командиры курсантских рот и, чего раньше не бывало, — старшина хозяйственной роты.

Кисляков подошел к построенным в шеренгу ротным командирам, посмотрел на часы и приказал:

— Всем ротным командирам взять в хозроте сани, по два топора и по две пилы, отобрать в ротах по двадцать самых сильных курсантов и во главе с командирами рот — бегом в лес по дрова! Лошадей нету, да по такому снегу они и не пойдут. Но вы же сами не недоноски, или не так я думаю? Тут мне чуть ли не угля просить рекомендуют, а того не видят, что мы около леса живем, а для угля и другие надобности найдутся! Ну, все бегом!

Получилось впечатляюще, но в сущности блеф.

Ротные командиры в лес выходили по одному разу, поручали это дело взводным командирам, те — старшине, а старшины рот — курсантам, учебно-служебная нагрузка на которых и так была на грани возможного. Дров поступало все меньше и меньше, сырые, они не горели, и курсанты по-прежнему мерзли, да еще и изматывались, что не могло не сказываться на учебе.

Быстров нервничал, но выхода не находил. В разговоре полковой комиссар училища, толковый политработник, как бы мимоходом сказал: