UR.ANUS
Еще раз про любовь. Стихи русских поэтов. Вторая половина XIX века
вернуться

Коллектив авторов
Шрифт:

1857

Лев Александрович Мей

1822–1862

«Не знаю, отчего так грустно мне при ней?…»

Не знаю, отчего так грустно мне при ней? Я не влюблен в нее: кто любит, тот тоскует, Он болен, изнурен любовию своей, Он день и ночь в огне – он плачет и ревнует… И только… Отчего – не знаю. Оттого ли, Что дума и у ней такой же просит воли, Что сердце и у ней в таком же дремлет сне? Иль от предчувствия, что некогда напрасно, Но пылко мне ее придется полюбить? Бог весть! А полюбить я не хотел бы страстно: Мне лучше нравится – по-своему грустить. Взгляните, вот она: небрежно локон вьется, Спокойно дышит грудь, ясна лазурь очей — Она так хороша, так весело смеется… Не знаю, отчего так грустно мне при ней?

1844

Ты печальна

Кому-то

Ты печальна, ты тоскуешь, Ты в слезах, моя краса! А слыхала ль в старой песне: «Слезы девичьи – роса»? Поутру на поле пала, А к полудню нет следа… Так и слезы молодые Улетают навсегда, Словно росы полевые, Знает бог один – куда. Развевает их и сушит Жарким пламенем в крови Вихорь юности мятежной, Солнце красное любви.

1857

Pieszczotka moja [1]

(Перевод из Адама Мицкевича)

Моя баловница, отдавшись веселью, Зальется, как птичка, серебряной трелью, Как птичка, начнет щебетать-лепетать, Так мило начнет лепетать-щебетать, Что даже дыханьем боюсь я нарушить Гармонию сладкую девственных слов, И целые дни, и всю жизнь я готов Красавицу слушать, и слушать, и слушать! Когда ж живость речи ей глазки зажжет И щеки сильнее румянить начнет, Когда при улыбке, сквозь алые губы, Как перлы в кораллах, блеснут ее зубы — О, в эти минуты я смело опять Гляжуся ей в очи – и жду поцелуя, И более слушать ее не хочу я, А всё – целовать, целовать, целовать!

1

Баловница моя (польск.). – Ред.

<1849>

Разговор

Из А. Мицкевича

Красавица моя! на что нам разговоры? Зачем, когда хотим мы чувством поделиться, Зачем не можем мы душою прямо слиться И не дробить ее на этот звук, который — До слуха и сердец достигнуть не успеет — Уж гаснет на устах и в воздухе хладеет? «Люблю тебя, люблю!» – твержу я повсечасно. А ты, – ты смущена и сердишься на друга За то, что своего любовного недуга Не может высказать и выразить он ясно, За то, что обмер он, за то, что нет в нем силы — Жизнь знаком проявить и избежать могилы. Сызмала утрудил я праздными речами Свои уста: теперь хочу их слить с твоими И говорить хочу с тобою не словами, А сердцем, вздохами, лобзаньями живыми… И так проговорить часы, и дни, и лета, И до скончания, и по скончаньи света.

<1852>

Семен Яковлевич Надсон

1862–1887

«Верь в великую силу любви!..»

Верь в великую силу любви!.. Свято верь в ее крест побеждающий, В ее свет, лучезарно спасающий, Мир, погрязший в грязи и крови, Верь в великую силу любви!

1882

В альбом

Когда в минуты вдохновенья Твой светлый образ предо мной Встает, как чудное виденье, Как сон, навеянный мечтой, И сквозь туман его окраски Я жадным взором узнаю Твои задумчивые глазки И слышу тихое «люблю», — Я в этот миг позабываю, Что я мечтою увлечен, За счастье призрак принимаю, За правду принимаю сон. НЕТ и следа тоски и муки; Восторг и жизнь кипят в груди, И льются, не смолкая, звуки Горячей песнею любви. И грустно мне, когда виденье Утонет в сумраке ночном, И снова желчь и раздраженье Звучат в стихе моем больном. Яд тайных дум и злых сомнений Опять в груди кипит сильней, И мрачных песен мрачный гений Владеет лирою моей. 1879

«О любви твоей, друг мой, я часто мечтал…»

О любви твоей, друг мой, я часто мечтал — И от грез этих сердце так радостно билось, Но едва я приветливый взор твой встречал, И тревожно, и смутно во мне становилось. Я боялся за то, что минует порыв, Унося прихотливую вспышку участья, И останусь опять я вдвойне сиротлив, С обманувшей мечтой невозможного счастья; Точно что-то чужое без спроса я взял, Точно эта нежданная, светлая ласка — Только призрак: мелькнул, озарил и пропал, Мимолетный как звук и солгавший как сказка; Точно взгляд твой случайной ошибкой на мне Остается так долго, лазурный и нежный, Или грезится сердцу в болезненном сне, Чтоб бесследно исчезнуть с зарей неизбежной… Так, сжигаемый зноем в пустыне скупой, Путник видит оазис – и верить боится: — Не мираж ли туманный в дали голубой Лживо манит под тень отдохнуть и забыться?..

1881

«Если любить – бесконечно томиться…»

Если любить – бесконечно томиться Жаждой лобзаний и знойных ночей, — Я не любил – я молился пред ней Так горячо, как возможно молиться. Слово привета на чистых устах, Не оскверненных ни злобой, ни ложью, Всё, что, к ее преклоненный подножью, Робко желал я в заветных мечтах… Может быть, тень я любил: надо мной, Может быть, снова б судьба насмеялась И оскверненное сердце бы сжалось Новым страданьем и новой тоской. Но я устал… Мне наскучило жить Пошлою жизнью; меня увлекала Гордая мысль к красоте идеала, Чтоб, полюбив, без конца бы любить…