Вокруг сновали белые тени, потом они стали рассыпаться из-за красных теней, между ними завязывались сражения: мощные битвы желаний моего сердца.

Красные, почти алые тени вскоре полностью поглотили белые и стали мерцать по всей сцене в тот момент, когда Шон притянул меня к своей мощной груди. Второй рукой он медленно, едва касаясь, провёл по плечу и животу. Я откинула голову назад, наслаждаясь этими прикосновениями, после чего очнулась и резко рванула от него.

Белые тени ожили.

Начался мой безумный танец во главе белых теней. Впереди полыхнул огонь. Одна из красных теней проникла в наш круг, сорвала с меня часть платья. Теперь оно открывало плечи и зону декольте, а от талии ткань свободно спускалась вниз. В районе левого бедра начинался разрез, почти полностью оголявший ногу.

Огонь стал ярче из-за резкого появления красных теней. Я кружилась вместе с ними, взлетала и опускалась, отдавалась Шону, и снова сбегала. Пока мы не начали двигаться лишь вокруг друг друга, уничтожая тени.

Финальные движения исполнялись очень медленно, чувственно, практически в объятиях, после чего я должна была замереть, в буквальном смысле прилипнув к Шону всеми клеточками тела.

Визуальные эффекты в виде огня, фейерверков и мерцающего освещения наверняка придавали нашему танцу максимально нужную атмосферу, потому что зал молчал, когда стихла музыка.

И только через несколько мгновений оглушил шум криков и аплодисментов. Момент триумфа был бы непередаваемым, если бы я сразу же не устремилась за кулисы и не включила в себе режиссёра.

Когда на сцене появились «Драконы» шум из зала стал оглушать даже за кулисами и сквозь громкую музыку. Вначале я бегала то в кабинет к звукорежиссёрам, то металась между работниками сцены, то помогала кому придётся за кулисами, пока концертный директор и его менеджер не отправили меня восвояси, обвинив в том, что всем мешаю.

В итоге я пошла в зал, в укромный угол, где находились операторы и фотографы, намереваясь осуществить ещё одну мечту своей жизни: побыть на концерте любимых исполнителей.

За время работы над шоу, я вообще забыла, что они – прежде всего любимые исполнители, а не мои подопечные. Работа резко стала работой. Но едва увидев сцену со стороны, осознала, как же сильно мне хотелось как-нибудь оказаться зрителем.

Выступать на этой большой сцене и представлять, как люди нас видели на ней, было невероятно круто. Но это всё померкло по сравнению с видом, который открылся мне сейчас.

Четверо мужчин на сцене. Их голоса завораживали, харизма просто сбивала почву из-под ног, а музыка и дикая энергетика, которую они дарили залу вызывала желание орать и двигаться. Я и впрямь чуть не заорала вместе с залом на одном из бомбовых припевов, когда басы вырывались из колонок, а Ши, Иан, Тим и Демис старались петь на всю и одновременно поддерживать зал. Танцевальной команды будто и вовсе не было, я смотрела лишь на них четырёх. Как же здорово они пели! Как трогательно смотрели на своих партнёрш. Как любили их и ненавидели, как нежно и старательно взаимодействовали с ними.

Режиссёр и зритель кружились внутри меня в смертельной хватке. Поэтому я просто стояла на месте, чуть дыша, и смотрела снизу вверх на тех, кто заставлял забывать о работе. Да вообще обо всём, что не касалось этой сцены.

Я не заметила, как шоу закончилось. Помню, что ловила периодически взгляды всех четырёх на себе, даже кто-то из танцевальной команды заметил меня и улыбнулся. Помню, что зрители закричали в конце ещё сильнее до срыва голосов. Помню, что фотографы щёлкали меня, смотрящую на сцену. Помню, что люди начали расходиться. Но всё было как в тумане. Я даже немного завидовала тем, кто сейчас попадёт на личную встречу с «Драконами» и получит автограф и селфи с ними.

Беготни вокруг стало ещё больше, чем до концерта. Обнаружив, что даже не смыла макияж после своего концертного номера, я было кинулась к гримёрку, но меня перехватили ребята из «Спарты» и потащили куда-то на фотограф-сессию со всеми танцорами.

Когда я всё-таки вырвалась из толпы, ноги сами привели меня за кулисы, где сновали рабочие.

Вспомнились вдруг слова Ши, который обещал показать, что такое настоящее одиночество. Стало интересно, а как же выглядит зал, в котором только что было колоссальное количество людей, света и шума.

Контрастно пустым.

Он выглядит таким обычным, что даже странно вспоминать моменты, когда он был наполнен людьми. Мне показалось, что всё произошедшее в этот вечер – чистая иллюзия или сон. Что всё это – неправда, я не выступала здесь, и меня не окружало столько людей…Я призрак или чьё-то воспоминание.

В голове отдавалось глухое эхо фанатских выкриков. И внутри стало как-то совсем не по себе. Странная тоска охватила сердце.

Это всё такая чушь! Это Ши меня так настроил… Почему он видит зал таким? Почему нет никаких других ощущений, кроме одиночества? Восприятие ведь может быть и другим.