– А ты что ей мамочка? – Ши вмиг стал серьёзнее, нацепил на себя одну из привычных масок и двинулся вперёд к Шону. Иан последовал за ним.

О боже. Неужели, пьяные певцы купятся на провокацию?

– Тебе какая разница, кто я?

Шон, остановись! Посмотри мне в глаза и нафиг заткнись. Просто заткнись!

– Большая. Ты мне не нравишься, – искренне ответил огненный монстр.

Кажется, разборки всё же начинаются. Я проглотила язык, в голове будто вата.

Что делать?

Попытаюсь остановить их в приказном тоне – будет хуже. Как режиссёр я здесь бесполезна. Среди мужских потасовок женщинам вообще не место. Просить тихо и нежно, как девушка… Это будет выглядеть, мягко говоря, ещё более намекающе и всё равно без толку.

Обидно даже. Ни одному из этих мужчин я не принадлежу, но, похоже, дело здесь не во мне. Инстинкты? Быть может, у всех просто зачесались кулаки? Мужское самолюбие – вещь великая.

Не давая никому из них ни шанса хоть как-то связать сиё столкновение со мной, я молча прошла мимо них к лестнице и собралась подняться к себе на второй этаж.

– А вы не нравитесь мне. Какого хрена вечно крутитесь возле неё? – говорил в это время Шон.

Блин, Шон, клянусь, вырву твой поганый язык! Какого хрена ты сейчас устраиваешь здесь?

– Не твоё собачье дело, придурок. Похоже, крутишься именно ты. Что? Думаешь, мадам-режиссёр твоя? – реплика Ши едва не заставила меня обернуться.

Отвлёк звонок на мобильном.

– Сона? Здравствуйте. Я звоню из центральной больницы, к нам только что поступила ваша знакомая…

Глава 19. Ч – черная полоса. Ч – чертовщина

Сердце улетело в пятки, когда смысл сказанных незнакомкой слов проник в сознание. Я резво развернулась, рванула к Шону, которого уже обступили Иан с Ши. Втиснулась между ними, схватила Шона буквально за шкирку и потащила к выходу, радуясь поводу, который позволил прервать начинавшееся веселье.

На певцов при этом даже не взглянула. Чувства, обуревавшие внутри, казалось, могли разорвать на части. Мужчины так и остались стоять в гостиной, где мы их покинули, наверняка с открытыми ртами.

Не могу смотреть на них сейчас. Даже не могу определить природу чувств…Я подумаю об этом завтра…

– Что ты творишь, Сона? – едва Шон пришёл в себя, то тут же накинулся со злобой в голосе.

Но я уже звонила менеджеру:

– Филипп, ещё не поставил машину? Можешь, срочно вернуться на то же место? Мне нужно в центр, прямо сейчас.

– Что происходит? – партнёр из «Спарты» терпеливо позволял тащить себя к дороге.

– Это я у тебя хочу спросить, – теперь можно вылить всю злость на него. – Что ты нёс? Ты нормальный, вообще, Шон?

– Сона, я много раз тебе говорил…

– Вот именно. Ты много раз мне говорил. А я много раз тебе отвечала, – может, и нельзя быть такой резкой, но ласково уж точно не прокатит. – Не лезь в это. Если я с ними трахаюсь, это моё дело, хорошо?

– А ты с ними…? – Шон округлил глаза, вызвав у меня усмешку. Именно он недавно предположил в наших с ним беседах, что я сплю с кем-то из певцов.

А теперь строит из себя невинность. Нормально да?

– Это никого не касается, ясно? Я общаюсь с кем хочу и как хочу. Могу себе это позволить, Шон.

Тут подъехал Филипп и, едва мы сели, бросил красноречивый взгляд. Я сунула ему под нос сообщение с адресом больницы.

– Ника попала в больницу, – пояснила сразу обоим мужчинам.

Менеджер нахмурился и сразу вбил адрес в навигатор.

– И вообще, – пользуясь удобствами лимузина, я закрыла панель между водителем и пассажирской кабиной, чтобы продолжить разговор с Шоном. – Кажется, мы с тобой уже всё решили. Наши отношения… Их не было и не будет!

Наверное, моему партнёру по танцам сложно быстро переключаться от темы к теме. Известие о Нике потрясло его, и тут же я продолжила наступление. Он не успел сообразить, как реагировать на происходящее.

– Я ценю тебя, как друга и партнёра. Ты мне очень дорог, знаешь ведь. Но если до сих пор не смирился с отказом…

«Спарта» знала о симпатии Шона ко мне. Он очаровывал всех девушек, но всегда оставался одиноким, а я изначально была занята, встречаясь с братом Ники, поэтому танцор ничего не предпринимал и никому не рассказывал о чувствах. Дружба, уважение, юмор, поддержка. Вот что он проявлял.

Но когда мои пятилетние отношения разорвались с треском, о чувствах Шона сообщили все окружающие, кроме него самого. Он не торопился действовать, давая передышку и время на излечение душевных ран. Только дружба, тепло и поддержка стали выражаться ещё сильнее.

Потом он всё-таки признался в чувствах. Хотя я до последнего надеялась, что не будет никаких попыток. Не хотелось ранить отказом, терять его, как хорошего человека, друга и партнёра по танцам. Мы идеально подходили друг другу, его опыт и умения помогали двигаться лучше и красивее. Он стал для меня тренером номер два, мудро ведя по танцевальному пути.