— Правда?

— Да, черт с тобой!

— Тогда нужно найти телефон, чтобы сделать вызов?

— В этом нет надобности. Еще немного пройдем, и оттуда уже поедем.

— Откуда? Надо сначала дойти до перекрестка, где начинается район Ангук…

— Есть одно местечко и до перекрестка!

— Нет же!

— Есть! Такой серебристый, блестящий, большу-ущий автомобиль…

— Погодите, не об автобусе ли вы говорите? — спросила Чхунсим, поняв вдруг, что господин наставник ее провел, и обиженно воскликнула: — Так все это время под автомобилем вы имели в виду автобус!

— Эх ты, несмышленая, все-то тебе автомобиль! А, между прочим, автобус намного дороже!

— Это по 5 чон с человека дороже?

— Ты о чем? О плате за проезд? А я говорю о цене за покупку…

Ожидая автобус на перекрестке Чэдон, наставник Юн и Чхунсим наблюдали необычную для этого времени дня картину: несмотря на то что утренний час пик уже миновал, а до вечернего было еще далеко, два битком набитых автобуса проехали мимо, не остановившись. Третий автобус был забит чуть меньше, и господин Юн с Чхунсим, помогая себе локтями, смогли в него влезть, что едва не повергло кондуктора в слезы.

Не обременяя себя мыслями о других пассажирах, господин наставник испытывал непосильные муки оттого, что был вынужден ехать с ними в переполненном автобусе, хотя для этого автобуса вполне хватило бы его одного. Кроме того, ему пришлось стоять, согнувшись в три погибели, чтобы его кат не помялся о потолок, а на это требовалось еще больше места. Чхунсим же ютилась у него под мышкой, и если бы она прикрылась подолом его турумаги, то могла бы и вовсе не платить за проезд.

Когда наконец автобус прибыл на последнюю остановку возле здания японского генерал-губернаторства, наставник Юн и Чхунсим вышли вместе со всеми остальными пассажирами, которые, будто желая запечатлеть в памяти этот момент, перед выходом бросали на них долгие косые взгляды.

Выйдя из автобуса, первым делом господин наставник с облегчением вздохнул, после чего развязал кошелек и медленно вынул купюру в 10 вон.

— Как же быть? У меня нет сдачи! — В сердцах воскликнула кондукторша.

— И что же теперь делать? Это тоже деньги…

— А кто говорит, что не деньги? Только нужна мелочь!

— Нет у меня мелочи!

— А что это сейчас звякнуло у вас в кармане? Вот…

— А, это? — Наставник Юн потряс кошелек, из которого слышался звон. — …Так это фальшивые деньги, подделка… Хочешь, чтобы я ими заплатил, хоть они и поддельные? — спросил господин наставник и начал развязывать кошелек.

— Не надо! Так что же делать?.. Куда вы? — всполошилась не на шутку рассерженная кондукторша.

— На остановку.

— Тогда поменяйте деньги на остановке трамвая.

— Конечно.

Естественно, все это наставник Юн сделал преднамеренно: и вынул купюру в 10 вон, тогда как в кошельке у него было полно мелочи, и направился якобы к остановке, хотя ему нужно было выйти у городской администрации. И вот, так и не заплатив за проезд, он не спеша двинулся в сторону Пумингвана, а чуть впереди шла Чхунсим.

— Это компенсация за мучения, перенесенные мною в этом битком набитом автобусе, — делился наставник Юн своим искусством не платить за проезд с Чхунсим. Судя по всему, он был не их тех, кто хранит секреты своего мастерства за семью замками.

3. Концерт по-европейски

Несмотря на то что путь по разбегающимся дорогам района Чонно занял немало времени, когда наставник Юн и Чхунсим прибыли к зданию Пумингвана, большие часы на его башне показывали только 12 часов дня.

Не успели они подойти к кассе, чтобы купить билеты, как между ними разгорелся очередной спор. Господин наставник повелел Чхунсим разыскать за сценой ее сестру, которая, как он помнил, участвовала в представлении, чтобы та провела их бесплатно. Но девушка упорствовала, ведь это он ее сюда привел, к тому же добросовестным зрителям подобает покупать билеты, а не лезть через черный ход.

Какое-то время они стояли и спорили, оба не желая уступать, но в конце концов наставник Юн незаметно вынул 2 монеты по 10 чон и протянул Чхунсим со словами:

— Вот, возьми, это тебе на жареные каштаны. И попроси все же, чтоб нас пустили бесплатно, ладно? Ведь так и тебе лучше, и мне.

У господина наставника вошло в привычку, давая детям мелочь, говорить «на жареные каштаны», даже если на дворе стояло жаркое лето.

Чхунсим без дальнейших размышлений взяла 20 чон на печеные каштаны и, поговорив, с кем нужно, вскоре была за сценой.