Задумаемся: а что такое молитва вообще? Только ли установленный кем-то набор славословий и прошений и их строгая очередность? Конечно же, нет! Молитва – это прежде всего выражение нашей любви к Богу. Действия – это всего лишь другая форма молитвы!

И ребенок, разрушающий так называемое воцерковление, воспринятое исключительно формально, – величайшее благо для семьи. Его появление должно побудить родителей к продолжению духовной учебы, а не стать очередным поводом для уныния – дескать, наша жизнь в Господе и в Церкви не удалась…

Довольно часто встречаются такие семьи, в которых, с одной стороны, молодые супруги освящают свой брак таинством Венчания, пытаются создать семью как малую церковь, а с другой стороны, установки семейной жизни у них совершенно светские, отделенные от церковного сознания. Вместо доверия Богу – планирование семьи. В таком случае ребенок мыслится как некое удобное для родителей создание, которое им принадлежит: «Когда хочу, тогда и рожу. В удобное для меня время. Сделаю его удобным для меня».

Одно дело – семьи нехристианские, в которых желание пожить для себя и спланировать рождение ребенка в удобный момент своей жизни – уже необсуждаемые вещи. Это стало почти нормальным, и родственники советуют: «Подождите, пока закончите институт, найдите хорошую работу, с жильем вопрос решите, и вообще – поживите для себя!» И вот в христианских современных семьях – вдруг неожиданно то же самое.

Если с самого начала в основание супружеских отношений закладывается то, что мы хотим именно для себя, то первый и главный вопрос в этом случае: «А мне это нужно?» Это относится и к ребенку, который по сути является созданием Божьим и родительским одновременно, потому что родители зачинают ребенка в сотворчестве с Богом. И Отцом ребенка всегда будет Бог, а не только папа с мамой. Если мы христиане и это понимаем, то зачатие ребенка, рождение его на земле, рождение его бессмертной души – это творческий акт, синергия Бога и родителей.

Знак сего времени – успешность, настроенность на успех. Для православных родителей одна из составляющих успеха – церковная жизнь. Многие современные родители сами не воспитывались в православии, не имеют опыта духовной преемственности – семейной, церковной. Они прочитали хорошие книжки – Шмелева или Никифорова-Волгина (эдакий XIX век, все умилительно-православное) – и начинают воспроизводить прочитанное в собственной семье. Может оказаться, что такие родители ждут от своих детей хорошо разыгранного спектакля. Ребенок должен правильно вести себя в храме, должен молиться, поститься, не грешить и от сердца каяться. А взрослые будут смотреть на него и переполняться умилением: «Ах, что за дитя – ангел!» Именно это происходит во время любимого родительского шоу «Младенец на исповеди». Трех-четырех-пятилетнего ребенка толкают на исповедь: «Иди к батюшке, поисповедуйся!» Малыш послушно идет к священнику, а родители чуть ли не плачут от гордости.

Так главным родительским чувством становится тщеславие. И когда ребенок начинает делать что-то не так и не то, что запланировано родителями, их это возмущает. Как же так! Они дали ребенку установку, а он ее не выполняет! Эти установки могут полностью свести на нет родительскую любовь.

Бывает так, что родители пытаются совместить стремление к успешности с церковной жизнью. Сначала они ищут православную няню. Потом православную школу, предполагая, что можно преподать православие как один из предметов. У них нет возможности вместе с детьми молиться, читать Евангелие, вместе причащаться святых Христовых Таин. Конечно, они имеют это в виду – православные родители хотят, чтобы все было хорошо. Но все-таки главное для них – успешность. И они считают почему-то, что православная школа должна восполнить то, чего им не хватает в их семейной жизни, то, чему они сами не могут научить. А вера не может быть передана по-другому, как только от родителей к своему чаду. Вере нельзя научить в православной гимназии.

Нередко родители, которые хотят вырастить ребенка и православным, и успешным, ищут не просто православную школу, а очень хорошую, престижную православную школу. Выясняют, есть ли у школы аккредитация, в какие вузы поступают выпускники, есть ли среди учеников дети знаменитых людей или знаменитых священников. Все это для них очень важно.

И вот в православной гимназии ребенок с хорошим компьютером и продвинутым телефоном начинает хвалиться всем этим перед одноклассниками, задирать их, демонстрировать им свои «богатства»… На ребенка начинают смотреть косо, в православной гимназии так себя вести не принято…

Но как часто бывает, вся эта модная оболочка жизни – только лишь некий эквивалент любви, компенсация родителей ребенку за то, что они с ним не проводят время. И ребенок на самом деле не хвастун и не задира, просто он оказался заложником родительского тщеславия. И еще ему очень хочется доказать другим детям, что родители его любят.

Но бывает, что родители, изобретая способы, как быть успешным не во внешнем, а в духовном, начинают своего ребенка встраивать в некое клише, некий трафарет. Берут, например, житие святого, какого-нибудь преподобного, где написано, что в детстве святой в игры не играл, детей сторонился, в тишине на коленях молился, конфеты не ел, а, наоборот, строго постился. И начинают морить детей строгими постами, нагружать их молитвенными правилами, водить на длинные службы, запрещать играть с детьми не из православных семей, строго ограничивать дружбу. Родители хотят видеть своих детей благочестивыми и не запятнанными грязью мира сего, а на самом деле лишают главного – любви и понимания.

А ребенок начинает прилагать все силы к тому, чтобы оправдать родительские амбиции. Это и неудивительно: дети хотят нравиться своим папам и мамам, хотят, чтобы те их почаще замечали, любили, гладили по головке и одаривали подарками. Но оказывается, что любовь и внимание следует еще заработать, и способом заработка в данном случае становится благочестие. До какого-то момента такая тактика может срабатывать, но в конечном итоге она непременно приведет к затяжному конфликту, взаимному непониманию и отчуждению.