– Развили мысль Вы так тонко,

Что не задели б и «грибёнка»

Импровизацией высокой.

– Достойны участи жестокой,

Всегда слепые, сослуживцы.

Теперь запомните, ленивцы:

«Я покараю чьё-то тело,

Когда грехи всего отдела

Моей зарплатой искупятся».

Сего вам следует бояться -

Я виноватых разыщу

И брюки с оных опущу,

И повелю бодаться лбами.

Мы в лес явились за грибами

И если это не понятно -

Не все придут домой обратно.

Природу жертвою прославим -

Бухгалтера в лесу оставим.

Ах, нет его? Он не явился?

Какой награды лес лишился!

– Не столь мы здесь грибов набрали,

Сколь жизней мелких натоптали.

– Дела ничтожные запретны;

Вы станьте предо мной заметны,

Чтоб мой сапог не раздавил

Того, кто слишком мелким был.

– Мы жизнь такую заслужили

За то, что прежде нагрешили

И подчинённость – наш удел

За низость суетливых дел;

И, как заоблачный Парнас,

Свобода далека от нас.

Свободен только Бог один,

Он человекам – Господин,

Они же все Ему – рабы.

– Прошу вас собирать грибы.

Увидеть Бога невозможно,

А вот меня – совсем не сложно;

Здесь наклоняясь за грибом,

Я виден издали рабом;

С близи же выгляжу иначе;

Вплотную – не таков тем паче.

Я – господин ваш в мире этом!

Звезды моей теплом и светом

Имели вы питаться честь,

Но Бог один у всех нас есть

И Он не ходит на работу,

Однако ж всю Свою заботу

Над каждой тварью проявляет;

Себя искать повелевает.

Кто Богу может быть подобен?
–

Кто на любовь к грибам способен.

Кому – к отеческим гробам,

А мне ж мила любовь к грибам!

Был райский сад грибами полон;

Им свыше путь был уготован

К тому, чтоб не везде расти.

Угодно было растрясти

Грибницу в северных лесах.

Звучит былина в голосах;

Ей – жить, пока земля живёт.

Былина «древнею» слывёт:

«В России, в роще неприметной

Корабль сел инопланетный -

И отдохнуть, и нужды справить;

Водою чистой бак заправить

(Вот то, о чём возможно ведать)

И, между прочим, отобедать.

С той трапезы пилотов тучной

Грибы расти и стали кучно».

Так род славянский средь иных

Отведал кушаний чудных

И в небо чаще прочих зрел,

И дольше многих не старел.

К иным народам те пилоты

Летали только для охоты

Весьма сомнительного свойства

Лишь для интимного геройства.

Россия, что грибною стала,

Им Родину напоминала

Своей возлюбленной планеты.

Словес иных в былине нету.

Так должно нам, друзья, кормиться

Сей легендарною грибницей

И Родиной своей гордиться!

***

«Перед царским приёмом»

– Поймает тот свою «Жар-птицу»,

Кто ниже прочих поклонится.

– Кто речь мою опережает,

Тот сам кошель свой уменьшает;

Стоять сему возле оркестра,

Где машет дланями маэстро,

Со свистом воздух рассекая,

Звучанье Гимна извлекая.

Для вас я только дирижёр!

Чего извлечь – минор, мажор?
–

Монарх явил нам в партитуре;

Движением клавиатуры

Я модуляцию свершаю;

Об спины прытких сокрушаю

Смычки и жезл дирижёрский

За дерзость наглости позёрской.

Как царь войдёт – спешить не нужно,

Но кланяйтесь до пола дружно,

Когда я лично распластаюсь,

Монаршей обуви касаясь

Челом в слезах и с восклицаньем.

Того уволю с порицаньем,

Кто не коснётся лбом земли.

– Вот так, коллеги, мы б смогли

Унизить ведомства иные

За их деяния срамные!

Худа ли плоть, живот ли тучен?
–

Хребет наш к этому приучен.

– Коль чья спина не так согнётся,

Тот завтра в нищете проснётся!

Когда же царь нас пригласит,

То мы пойдём, имея вид

Перед «врагами» столь надменный,

Сколь может лик иметь степенный.