Когда же этим насладимся,

То в лицах вдруг переменимся;

Покорность так изображая,

Как будто пред вратами рая

В одеждах белых мы предстали,

Узрев царя на пьедестале.

– Храня дворцовый этикет,

Мы рухнем, сокрушив паркет

Своими лбами перед троном

И эхо разнесётся звоном.

– На брюках швы трещать должны!

Все будем мы окружены

Глазами жадных конкурентов.

– Возможно, даже комплименты

Услышим мы из царских уст?

– Когда услышите вы хруст

Моей разогнутой спины,

То, и как прежде, вы должны

Священно, тихо трепетать;

Чтоб я мог кратко хлопотать

О нуждах наших без прикрас;

Что это, мол, в последний раз,

Карманы вывернув сначала;

И, чтобы речь моя звучала,

Как можно только постараться,

Должны вы хищно озираться,

Метая пламенные взоры,

Стыда не зная и позора!

Царя вопросы лично встречу

И, как сумею, так отвечу.

Я буду обещать такое,

Чего не ведомо судьбою,

Чтоб сразу было непонятно,

Но уху царскому приятно;

А вы же головой кивайте

И пол в молчанье созерцайте.

– Счастливыми да будут лица,

Когда велит нам удалиться

Монарх по милости своей.

– Тогда, не поднимая шей,

Легко и тихо удаляйтесь

И взоров гневных не пугайтесь,

К царю спиной не обращаясь,

Ни с кем из близких не прощаясь.

В сии монаршие покои

Я двери лично сам закрою.

Всё также, молча, мы пойдём;

И, если веру обретём,

Надеждой укрепив сердца,

То сами выйдем из дворца!

Играйте роль свою, как боги;

Иначе то, откуда ноги

Растут, познает: посрамленье,

Позор навеки, увольненье;

И я, как прежде, говорю:

«Мы все принадлежим царю».

– Сей церемонии свершенье

Есть чести нашей украшенье.

– Вот честь для «службы иерея» -

Стремиться к разуму скорее,

Иных восторгов отдаляясь,

Страданиям не удивляясь.

– Не к центру ль солнца мы стремимся?

Мы все ничуть не удивимся,

Узнав, что самый близкий круг

Для трона – фильтр царских слуг.

– Примером будет вам луна;

Светило близко, но она,

Законам Божиим послушна,

Пред солнцем… – нет, не равнодушна;

Но, зная свой предельный вес,

Не мыслит дерзости словес,

А служит честно и открыто

Тому, кто взял её в орбиту.

Так вас не царский вес влечёт,

А мой. – За то Вам и почёт.

– Не всякий может увеличить

Свой вес иль деньги обналичить

Из обязательств долговых

Держав ведущих мировых.

Большая чёрная дыра

Вмещает множество добра;

Средь дыр великих разность есть;

Крупнейшая приемлет честь,

Пульсирует и сим движеньем

Жизнь обновляется рожденьем.

– Всегда ли царь похвал достоин?

– Дворец по образу устроен

Структур небесных; все же мы

Имеем разные умы

Для службы вечному Закону -

Сей Сам надел Свою корону.

Царя ж возможно извинить,

Когда он честь силён хранить.

Отвратней в мире нет персоны,

Чем, отказавшийся от трона,

Потомок предков именитых,

Бурбонов, ныне позабытых.

– Талант имея пить да кушать,

Позволив Францию разрушить,

Погиб он – ну и что ж такого?

Нет в смерти ничего святого;

Войну бездарно проиграл?

Ну, он и был не генерал;

Семью безвинно загубил?

Ну, что ж поделать, заслужил;

Кто опровергнет укоризну?

Быть может смерть его Отчизне

Хоть малой пользой послужила?

Увы, страна его влачила,

Возможно, самый худший груз.

Так кто же сей – святой иль трус?

Нам воскресят его когда?

– Скорей в год «страшного суда»,

Затем, чтобы сего «святого»

Не обезглавили бы снова.

– Людовик! Что ни говори,

А различаются цари.

В чём честь монарха состоит?

Ты не таков, позор и стыд,