Женя поднимается и делает нам чай. Заливает пакетики зеленого Гринфилда, ставит на стол сахарницу. Я вынимаю из сумки сахарозаменитель, выдавливаю в чашку три таблеточки. У меня нет диабета, но я настолько привыкла следить за фигурой, что уже не мыслю добавлять в еду сахар.

— Что делать будешь, решила? — спрашивает Женя, растаптывая окурок в залепленной пеплом пепельнице. — К родителям рванешь?

— Пфф, — звонкий фырк вырывается прежде, чем я успеваю осознать это. — Мама меня с волосами съест за то, что я ушла от Марка.

Полтора года назад, спустя год в браке я поняла, что надо уходить. Что несчастна с Марком. Но мамино «не смей позорить семью» и «вышла замуж, терпи, ищи подход» заставляли меня терпеть жестокость мужа. До этого вечера он меня не бил, но жить с ним становилось сложнее от месяца к месяцу. Из влюбленного страстного ухажера он неуклонно превращался в сурового тирана, который ревновал меня к каждому фонарному столбу.

— К тому же, она прямо сказала, что не примет меня, — тоже докуриваю. В воздухе остро пахнет сигаретами, и я оглядываюсь в поисках форточки. От рассеянности не нахожу. — Мою комнату и шкафы, все, что было мое, присвоила Алия. Мне даже возвращаться некуда.

Женя задумчиво кивает.

— Ты не обижайся, — произносит она виновато, — но я тебя у себя тоже долго держать не смогу. Неделю, ну две, это край. Мой муж вернется от родителей, и спать тебе станет негде.

Я все понимаю, да и сама не стала бы дольше ее обременять.

— Не обижаюсь, Жень, — отхлебываю чай. — Вообще без претензий. У меня в планах быстро найти какую-нибудь работу и уже съехать куда-либо на съемную площадь.

Лицо Жени мне кажется насмешливым. Она, похоже, скептически настроена к моей уверенности, что я быстро найду работу. Она просто не знает меня, а еще над ней не висит опасность снова оказаться в клетке у монстра, который контролирует каждый шаг и учитывает каждую копейку. Я вырвалась из плена и не собираюсь туда возвращаться. Особенно после побега. Уверена, если Марк до меня доберется, одной пощечиной он не обойдется и извиняться уже не будет.

Передергиваю плечами. Только не обратно! Что угодно лучше, чем вернуться к Марку.

У Жени вдруг начинает звонить телефон, и я невольно напрягаюсь. Мне становится до одури страшно. Пытаюсь себя убедить, что я все сделала правильно, очистила историю местоположений, не светила адрес в приложении такси, добиралась сюда автостопом, Марк даже не знает о Жене! Но под ложечкой все равно тревожно сосет.

Она переворачивает телефон экраном вверх, делает настороженное выражение лица и тянет зеленый ползунок вверх.

2

— Да, Луиза, — отвечает Женя деловым тоном. — Не сплю. Завтра? Утренняя смена? Да, я выручу.

У меня по спине ползет пелена теплых мурашек. Отлегло. Это был не Марк. Вот я стрессанула-то! Интересно, когда теперь паранойя меня отпустит?

— Похоже, твоя жажда быстро найти работу заставила Вселенную подсуетиться, — усмехается Женя, допивая чай. — У меня в ресторане сегодня уволили официантку, я выйду на замену. А ты можешь устроиться вместо нее.

Ресторан? Не предел мечтаний, конечно, для менеджера по персоналу с высшим образованием, но лучше, чем ничего. А с протекцией подруги шансы устроиться повышаются. У меня с собой не слишком много одежды, но брюки со стрелками и офисная рубашка найдутся.

***

Утро начинается со звонка. Мой телефон настырно вибрирует под подушкой. Я сплю тревожно и чутко, просыпаюсь на первых же гудках и от ужаса замираю, не в силах вынуть гаджет и посмотреть, кто звонит. На настенных часах в виде надкушенного яблока половина седьмого. Кто еще будет звонить в такую рань?

Выползаю из двуспальной кровати, в которой мы спали вместе с Женей, беру телефон. Как я и думала, Марк. Направляюсь на кухню, сжимая телефон в руке. А он продолжает вибрировать. Я знаю, что будет дальше. Но ведь мы не рядом! Он не может меня ударить. Не может ничего со мной сделать. А я всегда могу просто повесить трубку и выключить телефон.

Сажусь за кухонный стол, закуриваю и снимаю трубку на громкой связи. Нет сил держать Марка у уха.

— Эля? — его голос резким эхом облетает спящие шкафы. Но пока он не кричит, говорит спокойно. — Как это понимать? Ты где?

— Не с тобой, Марк, — собираю в кулак мужество, чтобы говорить с ним. Это объяснение все равно рано или поздно произойдет, мне не удастся вечно от него прятаться. — Я ушла. Я не хочу с тобой больше жить.

— Как это, не хочешь? Забыла, что ты моя жена? — во-от, в тон просачивается металл.

— Нет, не забыла, Марк, — скрежещу сквозь зубы. — Я была твоей женой, а не вещью, в которую ты пытался меня превратить. Я подаю на развод. Не хочу больше ничего с тобой делить.

Затягиваюсь и выдыхаю дым. Марк не позволял мне курить даже на улице, даже раз в полгода, когда мне хотелось. Сейчас я могу себе это позволить. Я наконец свободна. Даже такая мелочь, а приятно!