— Твоей маме надо, она пусть и звонит, — Женя пожимает плечами.

Я понимаю, но не могу так. Видимо, мама на меня влияет куда сильнее, чем следует. Я ведь знаю, откуда у меня это дикое, зубодробильное желание оправдаться — чтобы она меня пожалела. Но она не пожалеет, я это знаю, и все равно хочу, чтобы приняла. У мамы есть Алия, чтобы жалеть и принимать. А я… нелюбимая дочь, с которой можно не церемониться.

Телефон начинает звонить сам. Мама. Как почувствовала, что я сети. Женя знаком показывает мне не отвечать, но я не могу. Воспитание, традиции, нельзя не уважать родителей… Тяну ползунок вверх.

— Мне Марк звонил, — сходу начинает наезжать мама. — Сказал, что ты сбежала. Это правда?

Не успеваю утвердительно ответить, она продолжает:

— Ты это брось, Эля. Замуж вышла, будь примерной женой, — ее строгий голос пробирает меня до костей, а в душе поднимается цунами злости. — Ты же понимаешь, брак — это строительство!

— Мама, Марк невыносимый, я не буду с ним жить. Завтра подам на развод, — отвечаю с утомленной интонацией. Женя активно кивает. — Он меня ударил. После такого я к нему не вернусь.

— Ударил — значит, заслужила, — шипит мама. — Ищи подход! Ты же сама его выбрала!

Мне хочется швырнуть телефон об землю. Да, он ухаживал, да, вскружил мне голову, но я сомневалась, выходить ли за него, взяла время подумать, когда он сделал предложение. Отец принял предложение вместо меня. Мы вроде в двадцать первом веке живем, а замуж меня выдали, не особо интересуясь моими желаниями. Просто отцу надо было спихнуть с плеч старшую дочь, а мама была рада освободить все время для младшей.

— Нет, мама! — в голос прорывается рычание. — Я познакомилась с нормальным мужчиной, а превратился он в чудовище. Я не вернусь к нему в лапы. И мне плевать на все традиции. Это моя жизнь, и я хочу ее сохранить!

— Не выдумывай и прекращай капризничать, — мама непробиваема, но сменила тон на ласковый. — Ты просто не нашла к нему ключик. Вернись, пожалуйста. Вот увидишь, вы помиритесь и будете жить дружно.

Бросаю короткое «Нет» и завершаю звонок. Сдается мне, это не последний разговор с мамой, но я твердо намерена развестись. И плевать, что родители скажут. Хотя я в шоке от маминых слов. Знала, что они с папой будут не в восторге, но маме вообще плевать, каково мне живется замужем. Я думала, слова о том, что Марк меня ударил, изменят ее отношение, но нет. Вернись к нему и жди, пока он тебя убьет в очередном порыве ревности.

Мы с Женей заходим в круглосуточные «Продукты», где я оплачиваю наш сегодняшний ужин — пельмени. Тысячу лет их не ела, но мне сейчас не до вырезки и лососевых стейков.

Дома, поедая эти пельмени, я чувствую себя наконец вырвавшейся из золотой клетки Марка. Многие бы захотели оказаться на моем месте — огромный шикарный дом в Парголово, практически в черте города, машина с водителем, любые развлечения, наряды, СПА, спорт, все, что душе угодно. Но за все нужно платить. Мне приходилось терпеть мужа-тирана и абьюзера.

За три года он изменился до неузнаваемости. Я бы сбежала раньше, но терпела ради родителей, чтобы их не расстраивать. Донерасстраивалась! Всему однажды приходит конец. И мое терпение кончилось. К тому же, мужчина, который ударил женщину, уже не остановится. В следующий раз это будет сломанная челюсть, а потом про меня напишут в криминальной хронике. Даже если Марка за это посадят, меня уже не будет.

— Отпроси меня завтра у Луизы на первую половину дня? — спрашиваю у Жени, ополаскивая тарелки в мойке. — Я в ЗАГС съезжу и сразу приеду в ресторан.

— Я скажу, что ты во вторую смену пойдешь, — соглашается подруга и, допив чай, переставляет кружку в мойку. — Приедешь в ресторан к половине второго. С двух до полуночи рабочее время.

Соглашаюсь, хотя становится немного страшно, что буду одна возвращаться домой. Мне так страшно, что Марк меня найдет, что я вообще не хочу одна на улице появляться, тем более вечером. Но делать нечего. Мне никто не поможет, кроме меня самой, а тянуть с заявлением в ЗАГС я не хочу.

***

ЗАГС Выборгского района встречает меня скрипучей дверью и заспанным вахтером в мятой рубашке и засаленных брюках. Заполняю бланк заявления и мысленно хвалю себя, что заранее собрала сумку для побега. Не пришлось судорожно рыскать в поисках документов. И у меня есть все, чтобы развестись.

Заявление принимает женщина лет пятидесяти в очках темной оправы с острыми уголками, как крылья у стрекозы. Она пробегает бланк взглядом, коротко кивает в знак правильности заполнения.

Еду в ресторан с тяжелым чувством. Это ведь только начало. Мне еще придется встречаться с Марком во время самого развода. И становится жутко от этой мысли. С тех пор, как Марк физически ударил меня, появилось ощущение, что теперь он постоянно будет применять ко мне силу. Как будто та пощечина дала ему разрешение.