Так они и порешили. Стая говорливых сорок, разбуженная лешим, быстро и ловко соорудила огромное гнездо с плотной крышкой от солнечных лучей. А толстая ленивая жаба была приставлена к малышам в качестве няньки.

Сначала мудрые старцы приходили каждый день, потом все реже и реже и, наконец, совсем забыли о яйцах и их пупырчатой хранительнице. Но, раздувшаяся от важности задания, жаба продолжала каждое утро закрывать плетенную из прутиков корзину ветками, а на ночь открывать деток, чтобы они купались в лунном свете. Постепенно старая хранительница привыкла к своей нетрудной работе, ведь молчаливые белые овалы были прекрасной кампанией – они могли только слушать, никогда не перебивали, не отвлекали от сна и еды.

Шли месяцы , складывались в годы, жаба старела, характер ее становился все более и более склочным и вредным. Надоело ей следить за выводком, который никак не хотел вылупляться. Она стала забывать, что нужно открывать на ночь корзину, и совсем перестала поворачивать яйца. И никто ей не сделал даже замечания, потому что Леший с Водяным и вовсе перестали заходить на болото.

Шло время. И, наконец, настал тот час, когда случилось чудо.

Глава 1.

Только для детей.

Как игоши, кем быть выбирали.

В некотором царстве, некотором государстве, а на самом деле совсем недалеко от нас с вами, в заповедном лесу на маленькой болотной кочке лежало огромное, плетенное из веток и сухой травы гнездо. А в нем три белых и не очень круглых, можно даже сказать каких- то странных, пятнистых и немножко помятых яйца. Это были вовсе не маленькие птичьи яички – а три больших, высотой с твой локоток, или даже немножко побольше. И еще рядом с ними день и ночь сидела большая зеленая жаба с грустными глазами и такими большими пупырышками, что сложно было понять, где у этой жабы перед, а где зад. Она укрывала гнездо листьями и специально для этого сплетенной крышкой, когда светило солнышко, а по ночам купала малышей в лучах лунного света.

Долгие годы следила жаба за волшебными яйцами и очень, очень устала, потому что ждать очень трудно.

Чудо случилось незадолго до заката, когда жаба с красивым именем Пульхерия спокойно спала возле корзины. Сначала послышался слабый скрежет, словно кто-то водил ножиком по стеклу, а потом скорлупа одного из яиц треснула. Маленькая белая ручка, похожая на веточку дерева с четырьмя короткими отростками, взялась изнутри и начала дергать и расшатывать стены своего, ставшего уже ненужным дома. Наконец усилия увенчались успехом – верх яйца откинулся, и на свет появился смешной, похожий на белый шарик с крошечными ручками и ножками и огромными черными глазищами – кикиморин сын – игоша. Осторожно осмотрелся по сторонам, принюхался маленьким носиком, потом громко почесался, и снова спрятался в глубину скорлупок. Повозился там, покрутился, и наконец, малыш набрался храбрости и решил вылезать окончательно. Маленькие лапки взялись за край корзинки, чтобы подтянуться и вылезти.

Но беда была в том, что вылупился он совершенно не вовремя, потому что игоши бояться и не выносят дневного света. Поэтому, они всегда рождаются ночью, при полной луне. Этим вечером солнышко уже почти закатилось, но его самые последние лучи успели скользнуть по малышу, и коснуться своим огнем маленькой ручки, смело взявшейся за край гнезда. Отчаянный крик Игоши разнесся по болоту, и жаба – хранительница проснулась. В ужасе огляделась по сторонам, и огорченно заквакала. Вот только уже было поздно, Игоша снова спрятался вскрлупу яйцо и даже как-то умудрился приладить на место отколовшийся кусочек. И теперь, снова сидя в безопасности, он кричал Солнышку что– то очень злое, на своем никому пока не понятном языке.

Пока первый новорожденный верещал и противно скрежетал пальчиками по скорлупе, жаба старательно принимала необходимые, но несколько запоздалые, меры предосторожности. Во – первых, разослала воробьев на поиски Лешего, а во – вторых, отправила головастиков за Водяным. Хозяева воды и леса требовали, чтобы их обязательно позвали, когда малыши надумают вылупляться. Пока же Пульхерия поплотнее натянула на гнездо крышку, что бы не пострадали два других малыша.

Старая Жаба даже не сомневалась, что оба суровых старика отругают ее за то, что она проворонила первенького. Понимая, что ей попадет, Пульхерия на всякий случай отпрыгнула подальше, и присела за поросшей осокой кочкой. Теперь ее вообще было трудно заметить в высокой осоке, а сама она могла наблюдать удивительное чудо – ведь игоши рождаются редко, ну, наверное, один раз в сто лет. И их появления ждут и лесные и водные жители.

Водяной и Лесной хозяева прибыли быстро.

Первым, шлепая по болотной жиже, огромными перепончатыми лапами, приплыл Водяной. Прищурился на виноватую жабу, покачал тяжелой головой, но ничего ей не сказал. Вытащил из зеленых волос запутавшихся там рыбок, одна из которых – тощая глазастая щучка, даже успела куснуть его за палец. Потом, кряхтя и ворча себе под нос, выбрался на кочку, снял крышку с корзины и осторожно погладил треснутую скорлупу.

–Вылезай, внучок. Пора вылупляться. – Ласково сказал он.

–Ни за что. Меня тут уже обожгли! И не просите – больше не вылезу. – Пропищал маленький Игоша.– У меня тут будет дом. Постоянный.

Водяной с сомнением покачал головой. Он уже не раз видел, как появляются на свет водяные и лешие, но, на его памяти, никто и никогда не отказывался покидать тесную скорлупу. Странный какой-то малыш. Может быть он голодный? Даже самые спокойные мальки, если сильно проголодаются, начинают вредничать.

– А кушать не хочешь? Я тебе тут водорослей принес, корешков разных подводных, семечек кувшинки. Много чего. Может быть, попробуешь что-нибудь?