— Ну я тоже время зря не терял, — пожал плечами дед, — уверен, мне сейчас по силам справиться и с большим количеством грандов, не забывай про теневой план.

Оказавшись в тени, они будут без сил, а вот я буду в собственной стихии. Так что все будет хорошо, Костя, сегодня мы с тобой сослужим хорошую службу империи.

Я кивнул, а через минуту возле нас остановился автомобиль, откуда вышла довольная Виктория.

— Привет, ну что, готов к веселью? — она задорно рассмеялась, — я знала, что рано или поздно мы вновь поучаствуем в каком-то безумии.

— Доброе утро, ваше императорское высочество, — демонстративно вежливо поприветствовал я Викторию.

И дело было не в том, что она мне стала резко неприятной, просто я не сильно хочу, чтобы она куда-то влезла, почему-то мне кажется, что император совсем не оценит, если с его дочерью что-то случится.

— Какой-то ты скучный сегодня, — сузив взгляд, произнесла Виктория, — но ничего, сейчас мы доберемся до места, и я уверена, ты быстро станешь веселым. Владимир Николаевич, можно я украду вашего внука? — эта оторва обратилась уже к деду, и тот с улыбкой кивнул.

— Конечно, ваше императорское высочество, для вас любой каприз.

— Ну всё, Костя, ты попал, — она ткнула пальцем мне в грудь, — а теперь поехали, мы должны успеть первыми.

Тяжело вздохнув, я сел на заднее сидение рядом с ней и прикрыл глаза. И почему мне кажется, что сегодняшний день будет трудным совсем не из-за наследников предателей?

Владимир Николаевич проводил теплым взглядом кортеж цесаревны, а когда тот скрылся из виду, на ступенях стоял уже всем знакомый князь Распутин.

— Господин, — Тихон появился рядом, словно чувствуя желание князя поговорить.

— Тихон, собирай людей, — спокойно произнес Распутин, — мы едем на войну, — он усмехнулся, — сегодня наш род вновь покажет всем, почему иногда стоит бояться даже собственной тени.

Несколько часов спустя. Один из храмов Перуна на юге Московской области.

В большом зале недалеко от алтаря собрались девятнадцать мужчин, очень хорошо знакомых друг с другом. Все они так или иначе вели дела с князем Оболенским, и у каждого был всего один вопрос: почему того не было среди них?

— Господа, — первым не выдержал Ухтомский, — кто-нибудь из вас понимает, что тут происходит?

— Нас собрали жрецы, — подал голос один из князей, — учитывая их особые отношения с Оболенским, я могу предположить, что в скором времени мы увидим и его. Вот только зачем было собираться так далеко от столицы?

— А ты хотел бы в храме всех богов собраться? — с усмешкой спросил Лопухин, — вот император обрадуется, он давно ищет способ, как нас всех прижать, а тут мы сами все ему предоставим. Да и вообще, с чего вы взяли, что тут будет Оболенский? Его взяли псы из тайной стражи.

— Это только слухи, — в разговор включился еще один из князей, — а ты, Лопухин, слишком многое на себя берешь в последнее время. Ты зачем дружину поднял? Или хочешь, чтобы мы из-за тебя все попали под удар? Ты бы еще войну императорскому роду объявил, идиот старый!

— Не твое дело, Дондуков! — Лопухин тут же выпустил свою ауру, — в отличие от вас, я не собираюсь, словно баран, идти на заклание к Алексею. Идиоты тут вы, разве вы не видите, что император изменился? А еще Распутин ведет себя так, словно вновь стал главой Тайной Стражи, но вы продолжаете думать, что управляете ситуацией. Думаете, узкоглазые в случае чего вас поддержат? А вот я уверен, что все будет ровно наоборот, и все, кто с нами работал с той стороны, сдохнут в ту же секунду, как нас возьмут за горло.

— Молодец, Лопухин, право слово, молодец! — голос, прозвучавший после слов князя, заставил всех впасть в ступор, а по стенам храма поползли живые тени, — в чем-то ты, несомненно, прав, насчет того же Оболенского, например, его тут точно не будет, — вдруг прямо из стены вышел человек, которого знали все, и довольно улыбнулся, — сегодня тут буду исключительно я, — после этих слов Распутин-старший взмахнул руками, и на князей словно рухнуло само небо.

Загородный клуб «Царские Сады».

Когда наш автомобиль наконец-то остановился, я мысленно поблагодарил всех, кого только можно. Почти всю дорогу цесаревна трещала без умолку, причем делала она это очень по-хитрому, перемешивая свои рассказы ни о чем с резкими вопросами по поводу моих сил, моих тренировок и остального. Не будь у меня хорошего терпения, я бы уже послал бы ее куда подальше, но я все-таки княжич, а она — дочь императора, так что нужно было соблюдать политес. Поэтому, быстренько покинув салон автомобиля, я облегченно выдохнул. Наконец-то, кажется, я уже начинаю жалеть о том, что согласился на сегодняшнее мероприятие.