— Хорошо, что вы вернулись учитель, — голова от загрузки тяжело гудела, что было весьма редко последнее время, — чувствую, как тяжело мне даётся этот перевод.

— Тебе? — изумился кардинал, показывая ту гору свитков, что перевёл я.

Он взял их один свитков, которые я переводил на лету, а Бартоло записывал то, что я надиктовывал, пробежался по нему глазами и тяжело вздохнул.

— Всё верно, я сам лучше бы не смог перевести.

— Так учитель! — изумился я, — эти знания в меня вложили вы, почему вы удивляетесь тому, что я могу то же, что и вы.

— Ты не видишь этого Иньиго, но ты прогрессируешь, — покачал он головой, — я недавно на посиделках с друзьями показал твой перевод им, все были поражены его качеством. Меня даже попросили познакомить тебя с ними.

— Если вы этого хотите ваше преосвященство, я не против, — я посмотрел на него.

Грек задумался, затем улыбнулся.

— Знаешь, мне скоро опять нужно будет уехать, так что действительно я познакомлю тебя с ними, в моё отсутствие вы можете встречаться и обмениваться мнениями.

— А кто эти достойные люди, учитель? — поинтересовался я.

— Лучшие переводчики, преподаватели классических языков, собиратели древних рукописей и книг, поэты, писатели и филологи, — возвышенно отрекомендовал он их и перечислил по именам, — Поджо Браччолини, Джованни Ауриспа, Лоренцо Валла и Флавио Бьондо.

— А, я видел их труды у вас и почти всех читал, — покивал я, а он подтвердил это.

Тут мне в голову пришла идея, которая мне тогда показалась хорошей, но знай её последствия, я бы никогда даже не открыл рот, предлагая подобное.

— Я в это воскресенье устраиваю ужин с двумя епископами, которые показали мне работу канцелярии международной почты, — задумчиво произнёс я, — а что, если перенести эту встречу из моего дома, который будет слишком мал, в какой-то дворец и устроить тематический вечер греческой и латинской литературы?

Виссарион с изумлением посмотрел на меня.

— Что ты имеешь в виду Иньиго? — поинтересовался он.

— Ну просто я давно уже хотел отблагодарить своих учителей ужином в компании их семей, — ответил я, — а если его ещё и совместить с полезным действием, а не просто пьянкой, мне кажется это будет много интересней.

— Я не про это Иньиго, что такое тематический вечер? — поправил он меня.

— Смотрите мои учителя пригласят на вечер своих талантливых учеников, мы для них организуем разные уголки в зале, где они представят свои труды и в целом то, что они изучают или преподают. Смотрите, для всех плюсы будут: гости узнают о них и возможно отдадут своих детей им в ученики, мы же познакомим гостей с лучшими, кто есть в Риме по многим направлениям.

Виссарион широко открытыми глазами посмотрел на меня, но затем на его лицо набежала тень, и он покачал головой.

— Я с трудом представляю как это вообще возможно устроить, но идея очень хорошая и необычная, такого я никогда не видел.

— То есть если я возьмусь всё организовать, вы не будете против? — уточнил я.

— Сын мой, — улыбнулся он, — я приведу всех, кого знаю.

— Хм, тогда недели мне может не хватить для этого, — задумчиво произнёс я, — отложим разговор о тематическом вечере на другое время, может вы тогда посетите мой скромный домашний ужин, за которым это и обсудим? Не думаю, что епископы будут против вашего присутствия.

— Я знаю их, очень порядочные люди, — кивнул он и согласился, добавив, — не люблю шумные торжества, но я буду.

— Никаких шумных торжеств, просто скромный домашний ужин, — ответил я, будучи полностью уверенным, что так и будет.

— Хорошо, тогда точно приеду, — заверил меня он.

— Хм, если уж зашла за это речь, вы не будете против Родриго Борджиа? — поинтересовался я, — он помог мне в Риме, я бы хотел его позвать тоже.

— Борджиа? Знаю его дядю, — кивнул он, — я не против.

— Тогда ради приличия спрошу у епископов не против ли они расширения наших посиделок, — улыбнулся я ему.

Сразу, как только закончились занятия у кардинала, я попросил Алонсо отправить посыльных к обоим епископам и получил ответы, что они не против Родриго и главное оба будут рады поужинать в компании такого видного учёного, как кардинал Виссарион Никейский.

Я тут же отправился к сеньору Альваро, чтобы «обрадовать» его тем, что наш банкет расширяется ещё на несколько десятков человек. Только вот он, наоборот, почему-то побелел.