— Какое скромное жилище для преступного барона, — сказал я Илье, озирая обшарпанный фасад. — Дела преступные тоже, видать, не идут.

— Я же говорил, у него вообще-то целый город на юге, Немилино, — отозвался тот. — Правда, там всё примерно так же. И населения с гулькин нос.

Хреновый какой-от удался из барона преступник. Такой же хреновый, как и промышленник.

— Пошли, постучимся в двери, — буркнул я. — Надеюсь, нам не откроют. Я сегодня не выспался и несколько зол на всё окружающее, хочу что-нибудь выбить. Можно зубы. А можно и двери.

— Никого нет дома! — истошно проорал серв-привратник, похожий на цилиндрический мусорный бак с рифленной крышкой, навеки прикованный к порогу толстенным бронированным кабелем питания. — Барон изволили с утра уехать по делам! В пустыню! Навсегда!

— Пристрелить бы тебя, — процедил я сквозь зубы. — Да я опять бластер сегодня не взял. Понимаю, грубый тон, мерзкая дурная привычка и надо себя переделывать, становиться лучше, расти над собой. Но у меня так мало дурных привычек, хочется потакать себе хоть в чем-то. Хотя я и без бластера страшен в гневе. Предложи хоть одну причину, жестянка, не расплющить тебя прямо сейчас.

— Я не виноват! — истошно выкрикнул серв-привратник. — Я ничего не знал! И я уже давно пацифист! Вот прямо с утра!

— Ого, а звучит убедительно, — удивился я. — Это ты молодец. Ладно. Тогда передашь своему хозяину, барону, когда он вернется, чтобы выкопал себе яму поглубже. Или его неприбранный труп раздерут ящеры-трупоеды. Слово в слово передай, понял?

— Понял! — с облегчением выкрикнул привратник.

Мы вернулись к глайдеру в котором мрачно восседала вс это время Октавия.

— Ну как, господин рыцарь, — надменно произнесла наша кибердама. — Успешно надругались над несчастным безответным механизмом?

— Сделал гадость, сердцу радость, — пробормотал я. — День прожит не зря. Пойдем что ли, Ильюха, кофе попьем? А ты Октавия посиди тут на солнышке. Остынь.

Мы зашли в бакалейный магазин неподалеку — здесь всё было неподалеку, поздороваться с владелицей, нашей знакомой Марией Геннадьевной, той самой давешней старушкой со спасенного мною рейса. Заодно и кофе выпили, у стоячего стола прямо в зальчике перед торговым прилавком. Мой первый кофе на Гербере.

Подали его по-герберски еще кипящим в помятой стальной кружке. Коричневое, горячее, бодрит, а что тебе еще надо эстет ты недобитый? Пей давай и не давись, это невежливо, не расстраивай милую Марию Геннадьевну.

— Еще подлить? — радостно осведомилась, эта добрая старушка, поднося мне горячий кофейник.

— Спасибо, дражайшая Мария Геннадьевна, я уже взбодрился, — прикрыл я кружку ладонью. — А что? Говорят барон Немилов из города уехал?

— Как есть уехал, не врут, — подтвердила старушка. — Так спешил, аж багаж растерял. Поговаривают, кто-то из помещиков наших укорот ему дал, людей его побил, и на воротах повесить обещал. Вот он и сбежал, падлюка, пока не поймали. Ну да ничего, это ненадолго, ещё вернется, сволочь, ничто его не берёт. А что у вас, ребятки, слышно на космодроме?

— Да у нас все тихо. Благодать, — безмятежно улыбнулся я в ответ. На руку Ильи висевшую на перевязи, старушка упорно не обращала внимания, а такое не каждый сможет, уважаю.

— Устроились уже, ребятки, не тесно вам там?

— Да не, Мария Геннадьевна, весь космодром наш. Стараемся, располагаемся. Семеныч вон, выздоравливает, вам приветы передает.

— Ну хоть у кого-то все к лучшему идет, ох-дела наши тяжкие… Надо бы хоть вас проведать, посмотреть, как и чего.

— Приезжайте, конечно, — кивнул я. — С радостью встретим.

Кивнула и унеслась обратно за стойку, ещё кофе вскипятить.

— Значит, сбежал барон, — проговорил я, поставив горячую кружку на стол. — И где же он теперь прячется?

— Скорее всего, в Немилино. Но и без Немилино у него хватает лёжек, — поморщился Илья. — Я парочку знаю, ну так у него ещё десяток запасено в пустыне. Старый шакал.

Гм. Может, потребовать у Девятнадцати племен пустыни сделать мне приятное и привезти барона в подарок на будущую встречу? Мысль интересная, я её ещё обдумаю.

Да, однозначно, так я и поступлю. Прикажу принести мне барона на церемонию присяги племен через три недели. И пусть попробуют не найти его мне.

— Значит, зря спешили, — заключил я.

— Не. Не зря, — усмехнулся Илья. — То, что Токсикоз уматывал отсюда, роняя кал у всех на глазах, дорогого стоит. Самого его не достали, но и от авторитета его ничего не оставили. Сложно ему теперь будет в наших местах.

— Ну, будем надеяться. Ладно, правосудие с утра не задалось, — бросил я. — Но раз уж мы сегодня в большом городе, какие еще духовные ценности может нам предложить этот значимый культурный центр?