Шрифт:
На третий день соседи забили тревогу.
А спустя еще два дня приехала моя тетя, мамина сестра.
И маму увезли.
А меня тетя забрала к себе.
Моя тетя говорила, что мою маму вылечат, но вместо этого спустя еще три дня мне сообщили, что моя мама умерла.
Эта новость едва не убила и меня.
За короткий промежуток времени я потеряла двоих самых близких, самых любимых людей.
Моя мама не смогла выжить, она не смогла остаться в этом мире без папы.
Ее сердце просто остановилось. Говорят, что можно умереть от горя.
И вот моя мама и умерла от горя.
Но я выжила.
Боль рвала меня изнутри. Внутри меня жила такая адская боль, что невозможно передать словами.
Я не хотела жить. Я ненавидела этот жестокий мир, который враз перечеркнул всю мою жизнь. Я ненавидела этот мир за то, что он отнял у меня сразу двоих самых близких людей.
Я ненавидела все и вся.
Но я выжила.
У меня не было другого выхода.
Я не хотела умирать, поэтому мне пришлось жить и учиться быть счастливой без тех, кого я любила больше всего на свете.
И до сих пор эта боль со мной. Боль не утихает с годами, ты просто привыкаешь с ней жить. Ты привыкаешь к ее тяжести, ты привыкаешь к постоянному кому в груди, ты привыкаешь к тому, что теперь ты никогда не будешь абсолютно счастливой. Никогда. Ты привыкаешь к боли. Вечной спутнице твоей жизни.
Глава 3. Страх. Работа
В 22 я закончила консерваторию по классу фортепиано (перед этим закончила музыкальную школу по классу фортепиано) и мне предложили поработать в школе учителем музыки.
У меня не было опыта преподавания, но мне казалось это совсем не сложно и жутко интересно. И я согласилась поработать в школе.
Я с энтузиазмом готовилась к первому рабочему дню.
И мне казалось, что я точно готова к работе в школе.
Свой первый рабочий день я помню как сейчас.
Красивая, одетая в синее платье и туфли-лодочки, я вошла в класс.
Это был 5 «А» класс. Вместе со мной вошел директор.
Меня представили ученикам как нового педагога музыки.
В меня вперились три десятка любопытных глаз. Меня обсмотрели всю с ног до головы.
Но я к этому уже была привыкшая. Самое ужасное началось потом.
Как я уже сказала, мне казалось, что я была готова к работе в школе. Но оказалось, что я ошиблась.
— Кристина, а вы умеете играть только на фортепиано? — спросила меня пухленькая девочка с двумя косичками.
— Да, я закончила консерваторию по классу фортепиано. — сказала я.
— И что вы больше совсем ни на чем не умеете играть? — вновь раздался вопрос из класса.
Ответить я не успела.
— Да умеет, конечно! Я думаю, она круто играет на нервах, как и все бабы! — раздался мальчишеский голос.
На меня с усмешкой посмотрел один из учеников.
Лидер класса. Его выпад был встречен взрывом хохота.
Растерявшись, я не нашлась, что ответить. Кровь прилила у меня к ушам.
Я решила проигнорировать этот выпад и продолжила урок.
Это была моя ошибка.
Они поняли, что я не могу им ответить.
Они почувствовали свое превосходство.
В глазах их загорелся дикий, алчный огонь. Я стала для них новой жертвой.
Каждый новый урок в этом классе был для меня кошмаром.
Меня встречали взрывом хохота или презрительными взглядами.
Я долго терпела это, пока не поняла, все время так продолжаться не может.
Я стала испытывать дикий страх перед каждым уроком в этом классе.
А потом этот страх разросся до немыслимых масштабов.
Я стала бояться уроков и в других классах, не смотря на то, что другие классы вели себя вполне цивильно.
Спустя неделю произошло нечто совершенно странное.
Я писала на доске тему урока в 5 А.
И тут я услышала тихие смешки. Резко обернувшись, я посмотрела на класс.
— Пожалуйста, тише. — произнесла я.
Мои слова были встречены громким взрывом хохота. Смеялись все.
Я почувствовала, как земля у меня буквально уходит из-под ног.
Я едва устояла на ногах и прошептала обескровленными губами: «Тише, ребята, успокойтесь».
Но смех не смолкал. И вот я уже увидела дикие, обезображенные лица. Ярко-красные лица со злобными глазами. И дикий смех, дикий смех.