— Да я …

— Я не шучу, малая. Это тебе не Хасана драконить. А серьёзная встреча. Выебываться начнёшь — огребёшь очень сильно. В этот раз не шучу, ты поняла?

Я медленно киваю. Что-то в глазах Дикого подсказывает, что больше веселья не будет. Не простит, если я чудить начну.

Тем более, у него теперь мой щеночек в заложницах!

Придётся себя вести как примерная пленница. Но я же смогу, да? Что такого сложного — не чудить?

Атмосфера в машине просто убивает меня. Разрядами тока проходит от макушки до поясницы, покалывая.

Я даже окошко приоткрываю, надеясь, что свежий воздух поможет. Но… Он не помогает! Воздух остаётся спёртым и тяжёлым.

Дикий напряжён. Вокруг него только колючей проволоки не хватает с надписью «не трогай, убьет».

И я прикусываю кончик языка, чтобы ничего не сказать лишнего. Хотя многое хочется!

Я не понимаю, что со мной происходит. На каких-то горках мчусь вверх и вниз, с полным отключением мозгов.

Камиль бывает хорошим, очень. Как он успокаивал, когда я пьяного испугалась. Или как вжимал меня в себя ночью, когда я боялась его охраны. Перед братом защищал. Забрал из того амбара страшного.

В нём есть что-то хорошее. Капля заботы, от которой я пьянею мгновенно.

Но чаще всего — он ведёт себя как ублюдок.

И то, что произошло в примерочной… Этого не будет никогда и ни за что. Я не позволю так со мной обращаться!

«Угу. А там что было? Сильно сопротивлялась?»

Он меня чем-то опоил. Отравил своими феромонами, ага.

Нет, я знаю, что от любви девушки теряют голову. Но чтоб от ненависти… Я буду первой!

Я знаю, в чём причина. Во мне искрит от злости, ненависти, волнения и страха. И эмоции вот таким способом выплёскиваются.

Когда Дикий резко бьёт по тормозам возле какого-то ресторана, я выставляю ладонь вперёд. Боюсь улететь лицом в панель.

Но мужчина спасает меня быстрее. Ладонью и предплечьем вдавливает в сидение, я даже не дёргаюсь.

— На выход, — бросает резко.

— А может. я тут посижу? — решаюсь на вопрос. — Посмотри, я выгляжу так себе для заведения. А я тут тихонько, не рыпнусь и…

— Либо со мной пойдёшь, либо здешней охране под присмотр отдам. Они мне не подчиняются, но можешь попытаться им мозги выебать.

Намёк я улавливаю сразу. Останусь с охраной — не факт, что всё безопасно будет.

Камиль меня запугивает! Намеренно. Но я не сомневаюсь в его словах. Напряжение такое осязаемое, что слова просто застревают в горле.

Ладно.

Молчать.

Я могу молчать! Это вообще не сложно.

Тем более, саркастичные фразочки я могу и в голове прокручивать. Кто о них узнает?

Нас проводят вглубь ресторана, к частной комнате. Здесь мягкие диванчики, большой круглый стол.

Официанты сразу подают и закуску, и выпивку. Кажется, Камиль тут частый гость. Его предпочтения знают.

— Сидишь. Не рыпаешься. Не базаришь. Слейся с мебелью, малая.

Мог бы быть и повежливее!

Я демонстративно хватаю его бокал с виски, откидываюсь на спинку дивана. Отодвигаюсь подальше.

Я вообще не тут. Стена, ага. А мог бы отпустить! И тогда совсем не волновался бы. Мудак.

Он со мной что-то невообразимое делает. А после… После превращается в этого дикаря, растаптывая любые эмоции, кроме гнева.

Я напрягаюсь, когда в комнату заходят несколько крупных мужчин. Рассредотачиваются по комнате. Тоже в декор превращаются.

А после заходит мужчина постарше, низких и довольно худой. Сухой даже, но для того, кому за шестьдесят — это не что-то странное.

— Аликпер, — Дикий поднимается.

— Камиль, — кивает тот, усаживаясь.

— Мы договаривались без лишних ушей. А ты как на вечеринку своих людей притащил.

— Ты тоже не один.

— Она в таких делах глухая.

— А мои люди — немые.

Как же хочется по обивке вниз сползти. Потому что мужчины друг в друга взглядами впиваются. Продавить пытаются.

Перестрелку бы уже начали!

А то от постоянного напряжения у меня сердце скоро остановится. Невозможно это выносить.

Не зря я стакан отжала. Виски хотя бы резким запахом заставляет отвлечься, хотя я и не пью.