Шрифт:
— Ты меня…
— Шуганул и полапал. Жива осталась. Мог бы и ебнуть другую, а ты — в порядке. Какого-то хуя.
Рявкает мне в лицо. Словно злиться и виноватой считает в том, что ничего мне не сделал.
— Тогда отпусти уже! — вскрикиваю, когда Дикий меня касается. — Раз я так бешу. Раз проблемы создаю. Отпусти и живи спокойно!
— Не могу блядь, блядь.
Я не понимаю, что происходит. Я пытаюсь Дикого ударить, а он — меня целует. Агрессивно и зло в губы впивается.
На то, как шею царапаю — лишь кусает в ответ. Словно весь свой гнев в этот поцелуй вкладывают.
Прекрасно. Я тоже кусаться могу. И за волосы таскать. Если Дикий в этом не ограничивает, то супер.
«Ебанутые» — жалобно скулит голос.
А я не слышу. За гулким стуком собственного сердца и рычанием мужчины. Целую и царапаюсь, а Камиль до синяков мои бёдра сжимает.
Это не поцелуй, нет. Это настоящая борьба. С бурящими эмоциями, трещащим осознанием происходящего.
Словно голова полностью отключается. Только сумбурные эмоции живут, под себя прогибаются.
Мечутся, жаром опаляют. Ярость свою в поцелуе выдыхаю. Такой же ответ от мужчины принимаю.
— Нет, — я отворачиваюсь. Вздрагиваю, когда горячие губы по моей шее проезжаются, оставляя влажный след. — Нет, Камиль! Ты… Ты меня обманул. Если от опасности не спасал, значит…. Я тебе ничего не должна. И наша сделка аннулирована!
Глава 21
Дерзко заявляю. Громко. Голос дрожит от страха, но я говорю. Иначе… Иначе я себе не прощу. Предающее тело больше не прокатит.
«Ох, смотри какая правильная нашлась».
Внутренний голос фыркает недовольно. В сторону отворачивается.
Но это саморазрушение заканчивать нужно.
Он делает со мной что хочет — я позволяю. Но сейчас. Сейчас шанс появился с себя оковы сбросить. И я этим воспользуюсь, как бы ни хотелось сделать вид, что я не понимаю, что происходит.
— До хуя ты, малая, хочешь, — Камиль рявкает. Пальцами щеки сжимает. К себе поворачивает, чтобы в глаза смотрела.
— Не до хуя. Хочу то, что по справедливости быть должно.
Отрезаю. Алкоголь не до конца из меня выветрился, раз я всё ещё такая смелая.
— По справедливости хочешь? — сильнее сжимает и скалится зло, — по справедливости ты должна была по гланды захватывать ещё в самый первый вечер. Потому что за базар, малая отвечать нужно.
Щёки краснеют от злости и ненависти к человеку напротив меня. Ублюдок! Никакой совести у этого мужчины нет. Он и так же обманул. Сколько за нос водил. Мы с ним ещё посоперничать в этом можем. Я думала, что так умело игру веду, а он сам играл. Наслаждался всем происходящим.
— По справедливости ты должен был на хрен пойти ещё в тот же вечер. Потому что ты…
Я начинаю заводиться, но Камиль даёт понять, что нужно по тормозам бить. Иначе нарвусь. Иначе мне хана. Весь его внешний вид об этом предупреждает.
— Ты у нас всегда ни при чём. Всегда все кроме тебя виноваты. Жигу мне вернуть не хочешь? — скалится зло, — хотя как ты её на хуй вернёшь, если в кабаке Буйного её оставила как улику, да, малая?!
По коже мурашки морозные бежать начинают. Страшно. Потому что об этом-то я забыла. Чёртова зажигалка и Буйный. Уже покойный.
— Буйного уже нет, значит, и проблема решена.
Господи, да простит меня Злата, но я сейчас с себя хоть этот долг списать пытаюсь. Есть же такое, да? Когда, например, банк себя банкротом объявляет, то кредит уже возвращать не нужно. Вот и здесь так. Буйного нет, разборок за ресторан никто устраивать не будет. Значит, и подставу мою списать можно.
— Нихерово ты проблемы решаешь. Тебя это списалось, если бы сама лично Буйного завалила, а так хер, малая. Не работает.
— И что дальше? — хриплю, в глаза его проклятые смотрю.
Почему мне кажется, что рядом с ним я и погибну? Не физически. Морально. До ручки дойду и всё.
«А нам после палату в дурке оплатят».
Нараспев внутренний голос произносит. Издевается.
— Дальше ты моя. Целиком и полностью.
Хрипит, носом по моей щеке ведёт, запах вдыхает. А я умираю от желания пальчиками по его щеке пройтись. Эти ненормальные отношения могут стать ещё более зависимыми. И мне безумно этого хочется. Наверное, так и работает зависимость от запрещённых веществ. Только мой наркотик — Камиль.