— Это мальчик или девочка?

Доктор Росс сообщает мне, что я ещё не скоро узнаю. Но мне не терпится это узнать. Когда мы вместе выходим из кабинета врача, Габриэль обнимает меня за плечи и целует в макушку.

— Хочешь мороженого, прежде чем мы отправимся домой? — Предлагает он, указывая вниз по улице на крошечный магазинчик домашнего мороженого.

— Сейчас это звучит очень аппетитно, — соглашаюсь я, прижимаясь к нему.

Мы проходим небольшое расстояние до маленькой кондитерской и заказываем по рожку: он — с пралине и кремом, а я — с двойной порцией печенья, кремом и тёмным шоколадом. Обычно я беру печенье с шоколадной крошкой, но в списке продуктов, которые мне нельзя есть в течение следующих девяти месяцев, на первом месте стоит тесто для печенья. Ещё сегодня меня могло бы беспокоить то, что в моей жизни появилось ещё одно ограничение, против которого мне придётся либо восстать, либо смириться.

Но в этот момент мне даже всё равно. У меня будет ребёнок. У нас будет ребёнок. И с внезапной, пронзительной ясностью я вижу картину, которую Старла нарисовала для меня сегодня утром: Габриэль с маленьким мальчиком, который смеётся, вися на руке у Габриэля, и с маленькой девочкой, которая спит, прижавшись к его груди, в его крепких объятиях. Я не знаю, что у нас получится, но, что бы это ни было, Габриэль полюбит их, и я тоже. И в этот момент я без тени сомнения осознаю, что они тоже полюбят Габриэля. Потому что, несмотря на его грубоватую внешность и напряжённость, он просто огромный плюшевый мишка, человек, который заботится страстно, но без колебаний.

Я люблю его за это.

Независимо от того, насколько агрессивно или неистово он любит меня, я не сомневаюсь, что это так. Ещё до того, как я узнала его, я чувствовала, что эти глаза следят за мной, что он ни на секунду не отводит от меня взгляд. И я знаю, что его любовь к детям будет такой же сильной, но по-другому.

Я держу Габриэля за локоть, пока мы неспешно возвращаемся к машине, облизывая мороженое. Габриэль поддерживает меня под руку. Такое ощущение, что мы обычная пара, которая наслаждается Блэкмуром вместе только потому, что мы любим друг друга, а на дворе прекрасный январский день. Он даёт мне попробовать своё мороженое, а я даю ему попробовать своё. Я смеюсь над тем, как всё это обыденно, а Габриэль улыбается мне сверху вниз.

— Что смешного? — Спрашивает он.

— Ничего. — Я качаю головой, глядя на цемент, и бреду по беспорядочной дорожке. — Просто ты сказал, что мы никогда не будем нормальной парой. Но мы делаем, пожалуй, самое нормальное, что может сделать пара.

Габриэль на мгновение задумывается над этим, прежде чем тоже усмехнуться.

— Итак, что ты обо всем этом думаешь? — Осторожно спрашивает Габриэль, пока мы идём.

Я чувствую на себе его взгляд и поднимаю глаза, улыбаясь.

— Я рада, что ты пошёл на приём. — Радостно вздыхаю я.

Его ответная улыбка согревает мне сердце, и когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, я жадно отвечаю на его поцелуй. Мне не нужно много времени, чтобы возжелать высокого, сильного мужчину рядом со мной. И я не уверена, то ли меня так сильно влечёт к нему, то ли это гормоны шалят. Становятся ли более возбудимыми во время беременности? Насколько мне известно, нет. С другой стороны, я никогда не изучала этот вопрос. Я знаю только то, что рада, что рядом со мной Габриэль. Возможно, он не идеальный джентльмен, каким был Дин, но для меня он самый настоящий мужчина из всех, кого я знала в своей жизни. Габриэль заботится обо мне. Он хочет меня и хочет, чтобы у нас с ним был ребёнок. И почему-то от этого я чувствую себя более особенной, чем от любого роскошного дома или изысканного ужина.

Когда мы возвращаемся к грузовику, мы прислоняемся к капоту и доедаем мороженое, а потом Габриэль снова помогает мне забраться в кабину.

Дорога домой совсем не такая, как поездка в город. Вместо того чтобы смотреть в окно, чувствуя себя отстранённой и замкнутой, я беру Габриэля за руку, переплетаю наши пальцы и думаю о том, что будет дальше.

Внезапно меня воодушевила перспектива жить с Габриэлем. Интересно, где мы могли бы поселиться, найдём ли мы способ остаться в Блэкмуре или он сможет убедить Марка позволить ему начать «новую главу братства». Возможно, было бы лучше уехать и начать совершенно новую жизнь вдали от «Сынов дьявола», Афины Сейнт и наследников Блэкмура. Хотя после утреннего разговора со Старлой я чувствую, что было бы неплохо, если бы она была рядом. Она помогает мне твёрдо стоять на ногах и не витать в облаках. Не знаю, но сейчас я чувствую себя более готовой принять это решение, чем час назад.

Я придвигаюсь ближе к Габриэлю, и он обнимает меня за плечи. Вздохнув, я прижимаюсь к нему, радуясь возможности побыть с ним после тяжёлой ночи без него. Я могла бы заснуть прямо здесь, под рокот мотора грузовика подо мной, когда Габриэль крепко обнимает меня. Тепло его тела убаюкивает меня, вводя в ступор.

— Ты назвала меня своим парнем, — говорит Габриэль, с улыбкой в голосе пробуждая меня от моей неуверенной дремоты.

— Не должна была? — Спрашиваю я, мгновенно теряя уверенность в себе. Возможно, я забегаю вперёд, но я решила, что он, по крайней мере, такой, учитывая, что я ношу его ребёнка.

Габриэль усмехается.

— Должна, определённо да. Просто я не думаю, что ты когда-либо раньше так меня называла. Это приятно. Мне нравится, как это звучит.

Откинувшись на его грудь, я вздыхаю.

— Хорошо, потому что я планирую когда-нибудь снова так тебя назвать.

Блаженно закрыв глаза, я так и еду домой, впервые с тех пор, как узнала о своей беременности, чувствуя себя по-настоящему спокойной и довольной.

Когда мы подъезжаем к парковке у клуба, Габриэль ставит машину на место, а затем поворачивается и целует меня в макушку.