«Послушайте, я делаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что апокалипсис демонов не произойдет».

На самом деле, мне нужно было произносить имя демона минут двадцать назад.

«Это то, что меня пугает».

«Ну и дела, спасибо». Я направился к лестнице, ведущей в мою библиотеку / лабораторию.

«Не то, чтобы ты делаешь все возможное, чтобы расстаться», - сказала она, труся рядом со мной. «У тебя были удивительные успехи, дорогая. Что ж, насколько я понимаю, все они были сюрпризами. Но я был рядом с тобой, когда ты был измотан. Твоя магия не так сильна. Вы упускаете из виду очевидное. И поскольку ты — последняя грань между мной и тем, что грядет…» Она вздрогнула при этой мысли.

«До этого не дойдет», - сказал я.

Демоны, необходимые для запуска апокалипсиса, не могли проникнуть в наш мир. В дополнение к любому толчку, который им удавался снизу, им все еще требовался толчок сверху. Сильное притяжение. И в маловероятном случае, если люди начнут массово поклоняться повелителю демонов, Орден будет знать об этом заранее. Я снова усомнился в видении Малахии или, во всяком случае, в его масштабах. Мне не следовало упоминать об этом Табите.

«Всего двадцать минут отдыха», - говорила она мне. «Я тебя разбужу».

Я остановился у лестницы и, посмотрев вниз, увидел, что ее зеленые глаза умоляют меня. Она не разыгрывала меня. Она действительно была напугана.

«Ты что-то чувствуешь?» Я спросил.

Будучи суккубом, Табита иногда реагировала на адские потоки Снизу.

«О, обычная борьба за позицию», - сказала она. «Но под этим скрывается что-то еще. Я не могу сказать что, но это разрушает мои гормоны. В один момент я чувствую, что проголодался, а в следующий ничего не хочу иметь общего с едой. Когда ты ранее упомянула молоко, меня чуть не вырвало, дорогая.»

Я был удивлен, когда она отклонила предложение.

«И мой экзистенциальный ужас сегодня вечером зашкаливает».

Я заглянул на лестницу. Мысль о том, чтобы подняться на восемь ступеней, а затем направить больше энергии, снова заставила мое зрение затуманиться. Если бы Телониус не приостановил действие нашего соглашения, я бы опасалась визита моего инкуба, но прямо сейчас меня беспокоили слова Табиты. Возможно, в видении Малахии было больше, чем я ему приписывал. В таком случае я не мог позволить себе быть туманным.

«Хорошо, я немного отдохну».

«Слава Богу», - выдохнула Табита. «Не буквально», - добавила она, оглядываясь вокруг, как будто демон мог подслушать.

«Двадцать минут, не больше».

Я сделала мысленную пометку все равно завести будильник — Табита была не совсем надежной. Но к тому времени, когда я растянулся на своем пуховом одеяле, все еще одетый, чтобы не давать мозгу понять, что с этим покончено на ночь, я забыл о будильнике. Моя голова кружилась от чрезмерного истощения, которое говорило о сильном недостатке сна.

Мгновение спустя я пересек тонкую, как бритва, завесу сновидения.

Я стоял в гостиной своей квартиры, теплый солнечный свет лился через высокие эркерные окна. В моей левой руке дымилась кружка свежесваренного кофе. Я сделал глоток, но, только опустив его снова, заметил увесистый маленький сверток в другой руке. У меня вырвался удивленный смешок.

«Ну, привет всем», - сказал я.

Моя дочь улыбнулась мне, ее толстые четырехмесячные ножки торчали из матерчатого подгузника.

«Что сделало тебя таким счастливым этим утром?»

Она булькнула, затем прищурилась, когда я наклонился, чтобы коснуться своим носом ее носа. Я вдохнул запах ее новорожденного и подул малиной ей на живот. Это заставило ее взвизгнуть. Я держал свою кружку подальше от ее мощных ног.

«Ты хочешь, чтобы я взял с собой малыша или кофе?»

Я обернулся и увидел, что Вега наблюдает за нами с одной из своих снисходительных улыбок.

«Ты знаешь правила», - сказала она, подходя. «Ты не сможешь удержать обоих, если собираешься в драку».

«Эй, это она устроила драку».

«Это правда?» Вега спросил ее. «Ты ведешь себя как маленький нарушитель спокойствия?»

«Будь честна», - прошептала я на ухо нашей дочери. «Твоя мама — полицейский, и чертовски хороший».

Она проворковала в ответ, что заставило Вегу расхохотаться. Тони, поглощенный книгой, с которой он растянулся на полу, поднял глаза и улыбнулся.

«Вот». Я перевел ее на Вегу. «Сегодня утром она особенно теплая и ласковая».

Когда Вега укладывала ее на бок, как родную мать, солнечный свет сверкал на ее обручальном кольце. Я поймал себя на том, что вспоминаю, как я беспокоился, что это каким-то образом не сработает. А теперь взгляните на нас.