— Ой, да неужели? А почему же не представились, молодой человек? И кто тут о вежливости говорит?

— Прошу прощения, — хмыкнул парень, внимательно разглядывая Нину, словно любуясь её раскрасневшимися щёчками и яростью, плескавшейся в выразительных глазах. Но, скорее всего, пытался определить, кто перед ним. Чтобы не вляпаться в плохую историю. Девочки-аристо ведь тоже разные бывают, и одеваться любят по-разному. Одни щеголяют в приличных нарядах, другие эпатируют публику короткими юбками. — Лукомский Виктор, княжич.

«Развелось вас здесь», — с неприязнью подумала Нина, лихорадочно вспоминая, кто такие Лукомские. Ага! Княжеский род литовского происхождения, ветвь Гедиминовичей, но это утверждение спорное. Его представители служили Мстиславским с самых первых дней восшествия династии на трон. Но никаких лавров не снискали. Так, мелкая аристократия с большим гонором. Даже не в императорском клане. В большей мере Лукомские — крупные землевладельцы, не «бедствуют». Где-то под Рязанью у них есть крупный агропромышленный комплекс. Вот и всё, что могла вспомнить девушка. А вот кем являлся Виктор, увы, не знала. Может, не прямой наследник князя Павла Ивановича, а вообще племянник или родственник одной из ветви. Их ведь три: московская, смоленская и киевская.

Но сейчас эти сведения вряд ли могли помочь Нине. Она хорошо чувствовала желание Виктора поразвлечься с красивой брюнеткой.

— Кто ваш отец, княжич? — сухо спросила девушка, глядя на сцену. — К чьей ветви вы принадлежите?

— К московской, — усмехнулся Виктор. — Как интересно… Прекрасная незнакомка неплохо разбирается в родословной князей?

— Я — дочь боярина Захарьина Василия Романовича, — Нина медленно повернула голову и бесстрастно поглядела на тонкие губы Лукомского, раздвинувшиеся в ехидной улыбочке. — Мне положено знать подобные вещи.

— Уверен, что больше половины молодых аристократок даже не открывали Бархатную Книгу, — уверенно ответил княжич и снова положил руку на колено Нины. Но теперь сжал покрепче, демонстрируя не только свою силу, но и будущие намерения. — Вы — приятное исключение. А мне нравятся умные и красивые боярышни.

— Вы не в моём вкусе, — Нина холодно посмотрела на княжича. — И прекратите лапать меня. С вашей стороны это откровенное хамство.

— Малышка ломается, — глумливо произнёс один из дружков Лукомского. Каков хозяин, такова и свита.

Нина попыталась встать, но кто-то надавил ей на плечи.

— Сиди спокойно, тебя не отпускали, — нагловатый голос начинал бесить девушку.

— Буду кричать, — предупредила Нина. — А кричать я умею очень громко.

Парни рассмеялись, княжич тоже улыбнулся и убрал свою руку. Поднялся со скамеечки и шутливо прижал ладонь к сердцу.

— Извините, боярышня, не хотел обидеть. Может быть, я могу угостить вас мороженым?

— Спасибо, — Нина не стала показывать, какое облегчение у неё вызвала ретирада наглецов, — но я откажусь. Вы сделали большую ошибку, начав общаться со мной, как с уличной девкой.

— Да, переборщил, — даже как-то спокойно согласился Лукомский. — В следующий раз буду умнее.

— Надеюсь, княжич, но только не с мной, — холодно ответила Нина и выдохнула, провожая взглядом компанию молодых людей, которых было четверо. Даже удивительно, что их хамство и грубость не переросли в нечто более неприятное. Лукомский, хвала Богам, оказался адекватным человеком. Или играет?

Она посидела ещё с полчаса, слушая «Скоморохов», и как только начали зажигаться фонари по всему парку, решила возвращаться домой. Желание поговорить с Анжеликой куда-то пропало. Данька уже звонил, интересовался, где сестра «потерялась», и по его голосу чувствовалось, что он начинает волноваться. На парковке машин стало поменьше, но павильоны до сих пор были забиты людьми. Аллея тоже не пустовала. Слышался детский и женский смех, где-то звучала нежная и успокаивающая мелодия.

Поблагодарив охранника, который следил за порядком в отведённом ему секторе, за сохранность байка, она с нарочитой грациозностью оседлала «Эндуро», надела шлем и лихо газанула с места. Девушка успела заметить восхищённый взгляд охранника, совсем не молодого, и улыбнулась, ловя прохладный ветер в лицо.

Упорно держащийся за ней чёрный «Сенатор» она заметила давно, однако не придала этому значение. Может, едет в том же направлении, что и Нина. Возможно, водитель любуется фигуркой девушки, слившейся с байком. И свою ошибку поняла поздно, когда солидная машина набрала скорость, стала обходить чуть сбавивший ход «Эндуро».

Дело в том, что этот участок дороги был почти не освещён. Справа по ходу движения расстилался пустырь с коробками строящихся домов, и на огромную площадку вела грунтовка. В сгущающейся темноте виднелась застывшая техника, в одиноком вагончике горел свет. Нина неплохо знала эту дорогу, и опасалась, что может на скорости налететь на какую-нибудь кучу просыпанного песка. Чем оканчиваются подобные наезды — даже говорить не стоило. Поэтому и дала «Сенатору» возможность обойти её.

И не поняла, что произошло в следующее мгновение. Машина пошла на обгон, слишком сблизившись с ревущим «Эндуро», чуть-чуть довернула, чиркнув по заднему колесу байка передним крылом.