Больше всего Ральфи боялся, что все станет по-прежнему, хотя и не смог бы детально объяснить, что именно предполагает под этим «прежним».

Закрытая клиника, в которую его направили, оказалась, конечно же, не тюрьмой. Вполне чистое цивилизованное заведение, где нет буйных психов, жующих куски синтепона, выцарапанные из мягких стен, а санитары — не избивающие заключенных резиновыми дубинками монстры, а нормальные ребята с пусть и немного специфическим, но чувством юмора.

Ральфи почти прижился, и когда полугодичный срок его лечения подошел к концу, убедил доктора Хоппкинса, что хотел бы пройти реабилитацию под его руководством. Шесть недель трудотерапии не то чтобы сделали его полноценной гармоничной личностью, просто помогли отвыкнуть. В равной степени от сигарет и от мутных зыбких видении, приходящих всякий раз, когда его пальцы касались компьютерной клавиатуры.

К тому времени, как на улице стало основательно темнеть, Ральфи благополучно добрался до центра, где еще некоторое время шатался по магазинам и сувенирным лавкам, заведомо не собираясь ничего покупать. На перекрестке надрывался чернокожий промоутер, зазывая девушек на работу в модельное агентство, и, глядя на него, Ральфи почему-то улыбнулся. Голливуд жил своей жизнью, частью которой сам Паркер больше не был. Штатный режим реализации чистых сокровенный желаний для одних и зверских больных фантазий совсем другого контингента. Люди всегда приезжали сюда за одним и тем же, и самым везучим это иногда удавалось.

От варианта снять на ночь номер Ральфи отказался сразу. Слишком много времени и без того было проведено в четырех стенах. Круглосуточные кафе оказались наиболее приемлемым вариантом, чтобы скоротать ночь, и, сунув руки в карманы куртки, он не спеша вошел в начищенные до блеска двери торгового комплекса. Ужин, чашка крепкого кофе, а дальше как пойдет. Тратить время на сон ему было откровенно жаль.

Он как раз выбирал между среднего класса рестораном и пиццерией, когда взгляд зацепился за смутно знакомый силуэт, и с короткой полуулыбкой Ральфи подумал, что так просто не бывает.

— Алиса?

Он окликнул по имени и слишком тихо, чтобы можно было услышать в обычном гомоне небольшой, но толпы, но девушка обернулась. Скользнула чуть недоуменным взглядом по лицам и, заметив, наконец, знакомое, сделала шаг к нему.

— Я едва узнала вас в очках.

— Не ожидал вас здесь встретить.

Чтобы говорить с ним, ей пришлось немного задрать голову, и Ральфи поймал себя на том, что улыбается шире.

— Вы ожидали встретить меня утром на своей кухне? — доктор Миллер ответила ему такой же улыбкой.

Легкой, чуть ироничной, неожиданно мягкой, и Ральф почти с удивлением подумал, что ей действительно идет улыбаться. Зато сам вопрос был задан с той же непередаваемой интонацией, с какой она утром предлагала Чарли лично лечь на прозекторский стол.

— Скорее, не ожидал этой встречи вообще.

Ральфи опустил взгляд на её руки, успел рассмотреть три или четыре массивных кольца, ботинки на высоком каблуке и элегантную кожаную сумку-портфель.

— Вечер не задался, — доктор пожала плечами, не выражая даже намека на смущение.

И в очередной раз за последние пять минут Ральфи искренне удивился, поняв, что, столкнись они и правда утром на кухне в нижнем белье, она держалась бы так же.

— И вы решили компенсировать его хорошим ужином?

— Ужином? — доктор Миллер оглянулась вокруг, подчеркнуто не понимая, о чем он, и пожала плечами, наконец поняв. — Не обязательно. Просто люблю долгие прогулки после ночных смен. Особенно, сверхурочных.

— Вам бывает жутко в обществе покойников?

— Вас это удивляет?

Смеющаяся парочка совсем еще подростков, очевидно, не рассчитала траекторию движения и на полном ходу вписалась Ральфи в плечо. Больно было в пределах терпимого, но отчего-то очень обидно.

Пока детишки бестолково извинились, Алиса ждала. Просто сцепила пальцы на ручке портфеля, висящего на плече на уровне бедра, и, развернувшись снова к ней, Ральф мимоходом подумал, что смуглая кожа это очень красиво.

— Вижу, у вас на сегодня тоже нет больших планов, — встретив его взгляд, Алиса улыбнулась так, будто это он налетал людям на спины.

— Похоже на то, — Ральфи дал себе меньше минуты, чтобы решиться, а потом кивнул на дверь.

После выстуженного кондиционерами фойе торгового центра воздух на улице оказался почти осязаемым и при этом неожиданно свежим. Алиса вдохнула полной грудью, очевидно наслаждаясь шумом и суетой вокруг, а Ральфи никуда её не торопил. Они шли по тротуару вперед, без осмысленной цели и в произвольном направлении, и когда мимо пронесся на большой скорости мотоциклист, с порывом ветра Ральфи уловил легкий и теплый древесный аромат духов.