— Затем мы обратились к лекарю Седельскому в местную клинику, так как целителя у нас своего нет, к сожалению, — продолжила мама Василия. — И он обнаружил «Синдром Беринга», и боли связаны с ускоренным ростом.

Я в это время подсматривал в интерактивную книгу, понимая, что это тот же самый «синдром Шляттера» из моего мира.

— Он сказал про ограничение нагрузок, назначил эластичное бинтование, лечебную физкультуру и курс Резидина.

Что касается Резидина — это был аналог Ибупрофена из моего мира. В целом, пока всё вроде правильно. Этот нестероидный препарат должен был оказать противовоспалительное, обезболивающее и жаропонижающее действие. Да и вкупе с упражнениями и бинтованием логично звучит.

У моего двоюродного брата, который был примерно его возраста, также обнаружили болезнь Шляттера. И было то же самое.

Я продолжал слушать рассказа Сорокиной.

После этого произошло кратковременное улучшение на десять дней, а затем вернулся болевой синдром, и он нарастал с каждым днём.

Родители самостоятельно прекратили приём Резидина из-за диспепсии. То есть началась изжога, вздутие живота.

Рентген им не делали, объясняли «клинической картиной, характерной для подросткового возраста».

А потом Сорокины отвалили приличную сумму и обратились к целителю Фригману, которого рекомендовали знакомые. И тот выявил остеосаркому. Злокачественную опухоль, которая образовалась из костной ткани, причём даже не в колене, а в дистальном отделе правой бедренной кости.

Как объяснил Фригман, колено болело из-за подросткового возраста, а опухоль развивалась в тазобедренном суставе.

Целитель провел энергооперацию, опухоль была удалена без хирургического вмешательства.

— Это произошло месяц тому назад. Васе восстановили костную ткань, мы обрадовались. Он вновь начал ходить спокойно, — продолжил Сорокин-старший. — Но вот вчера вновь всё вернулось, причём очень быстро. Опять боли в колене. Наш мальчик начал резко хромать и вновь жаловаться на страшные боли. Мы в срочном порядке оплатили внешний протез на колено. Опухоли вроде нет, но Вася жалуется на такие же боли. А Фригман говорит, что повторная операция будет дороже в три раза, и нет гарантий, что это не повторится. А потом нам рассказал о вашей клинике Геннадий, мой приятель, вместе с ним учились в Академии. Я с ним встретился в «клубе пятисот», и…

— Да, знаю его, — кивнул я. — А теперь я хочу осмотреть Василия. Присядьте на диван.

Я указал родителям на удобную мебель, которая стояла у стены напротив.

— Может, это из-за излучения оборудования такая реакция? — предположила Сорокина, отойдя в сторону. — Мы сейчас ещё проходим физио-процедуры на Излучателе. Знаете? Который испускает микроволны энергии, на кристаллах работает.

Я кивнул. Знаю такое оборудование. Захарыч даже хотел такое приобрести, но до сих пор деньги шли на мебель и ремонт комнат на втором этаже.

Родители отошли к дивану.

— Ляг на спину. Постарайся дышать ровно и не дёргаться, — предупредил я светловолосого парнишку, и тот кивнул, сморщившись от боли, когда потревожил правую ногу.

Я обезболил его анестетиком, и парень облегчённо улыбнулся.

Диагностический щуп я запустил в его колено, и погрузился в изучение информации.

В коленном суставе, а также в тазобедренном мерцала энергия, которая медленно, но уверенно разрушала костную ткань.

И с этой энергией я очень хорошо знаком. Виделись недавно с её источником. С оранжевой аномалией.

Я всматривался в два бушующих воспалительных процесса. Коленный сустав и тазобедренный. Их разрушала энергия аномалии. Почему так произошло, потом подумаю. Надо спасать парня.

Еще часа три-четыре и Сорокин-младший останется на всю жизнь инвалидом. Аномалия наберёт темп, и ни один целитель, будь он хоть трижды титулованным, не сможет её остановить.

— Начинаю операцию, — сухо произнёс я.

— Операцию?! — охнула Сорокина. — Да вы что?! Мы за консультацией пришли. Мы… мы не готовы!

— Неужели всё так плохо? — донеслось от Сорокина-старшего.

— Да, каждая минута на счету, — признался я. — Я всё объясню потом.

— Х-хорошо, — растерянно выдавила мать Василия. — Но прошу вас, помогите нашему сыну.

— Конечно, я вылечу его, — успокаивающим тоном произнёс я.

Когда родители покинули помещение, я взглянул в сторону Насти.

— Приготовь запас моего бустера, он на полке. В колбе с красной пробкой, — предупредил я её. — Как протяну руку — давай мне.

— Поняла, ага, — кивнула Настюха, кинувшись к шкафу.

Если я всё правильно подсчитал — энергии мне хватит впритык, а может даже ещё и в минус уйду.

«Я понял, буду следить», — отозвался Карыч.

Главное сейчас сделать всё точно и быстро, чтобы изолировать аномальную энергию и не дать ей перекинуться куда-нибудь ещё. Сформировал из «Нейтрализатора» два сетчатых зонда, окутал ими коленный сустав, затем тазобедренный. Влил ещё энергии, затем ещё немного.

Ну давай, ты, сволота! Растворяйся!