Надя, будучи врачом, наверняка бы одобрила такой поступок.

Я хоть и не врач, но с девизом согласен:

«Светя другим — сгораю сам».

Покой. Душа, сознание, разум… для меня, плывущего по волнам тьмы, нет единого определения.

Темнота убаюкивает. Эмоции засыпают. Ненужные здесь знания о покинутом мире потихоньку растворяются.

Свет. Точнее, пятно света. Именно оно раздражает мой засыпающий разум.

Та самая шаровая молния из сна.

Её яркий свет пробуждает эмоции. Разум активно собирает чуть было не утерянные знания. Да, бoльшая часть моих навыков безвозвратно потеряна, но основу удалось сохранить!

Тем временем пульсирующий жемчужный шар, опутанный тонкими нитями разрядов, замирает передо мной.

Гудящий голос проникает в мой разум:

— Твой род задолжал.

Голос — властный и требовательный, но в памяти до сих пор свежи отрывки сна. Этот комок молний — не бог и даже не полубог, а какая-то сущность. Сущность, у которой свои интересы, и для которой я — лишь пешка, непрофильный актив…

К тому же, будучи ректором, я научился работать с любым контингентом и не лезть за словом в карман. Да и потом, я ведь умер и против воли воспринимаю происходящее, как нечто нереальное. Как игру моего гаснущего разума.

Поэтому отвечаю безо всякого пиетета:

— К сожалению, на данном этапе я вынужден объявить себя банкротом.

— Невозможно. Твой Род дал клятву, — прогудел плазменный шар.

— Я мёртв, — пожимаю несуществующими плечами. — Увы.

— Это решаемо, — удивил меня шар. — Твоё сознание будет перенесено в отпрыска Медведевых из другого мира. Ты восстановишь род и вернёшь долг.

— В таком случае требую реструктуризации долга, — по старой ректорской привычке произнёс я. — И бонус для стимулирования работоспособности.

Быть ректором — это не только про науку и учёбу. В первую очередь — это экономические и хозяйственные вопросы.

— А ты наглец, Медведев, — в голосе шаровой молнии прорезаются едва уловимые эмоции. — Какой бонус стимулирует твою работоспособность?

— В новом мире должна присутствовать моя жена Надежда, — сознание замерло в ожидании ответа.

— Хорошо, — шар распался на сотни молний. — Да будет так!

Невыносимая мигрень возвестила о прибытии на новое место жительства. Тело ощущалось непослушным куском мяса. Даже глаза открыть — и то не получалось. Поражённые мышцы шеи не позволяли сдвинуть голову с места. Руки и ноги и вовсе повисли бесполезными верёвками.

Миксер, взбивающий мне мозг, сбавил обороты. Сквозь его шум начали прорываться звуки внешнего мира.

— Ну ты и идиот! На хрена выкрутил силу на максимум? — раздался визгливо-противный голос.

Ему ответил растерянно-бубнящий:

— А чего он? Серому нос сломал. Тебя опрокинул. Вот я и не рассчитал чуток.

Опять визгливо-противный:

— Сам боссу объяснять будешь, чего ты там не рассчитал!

В их диалог ворвался гнусаво-злой баритон:

— Этот скот жив! Ломаем ему ноги и двигаем отсюда.

Ломаем ноги? Это они про меня, что ли? Я решительно против!

Я привычно обратился к океану энергии в источнике, но перед глазами возникла непробиваемая стена.

Не успел я растеряться, как взамен пришло Слово:

Магоканалы выжжены полностью.

Внешнее воздействие невозможно.

Повысить регенерацию физического тела на десять процентов? Да/нет

Крик души «ДА!» услышал, наверное, весь астральный план.

По телу пробежала волна тепла, и я его, наконец-то, почувствовал.

Заплывшие глаза с трудом подняли бетонные веки. Лёжа на спине, я увидел серый бетонный потолок с вытянутыми лампами, которые и давали тусклый свет. С трудом повернул голову. Белая разметка на бетоне, ровный ряд машин, отсутствие окон… Всё это наводило на мысль о подземной парковке.

Сфокусировал взгляд на говорящих.

Молодые ребята лет двадцати. Все трое одеты в стиле «милитари». Фуражки с кокардой двуглавого орла. Двубортные тёмно-синие пиджаки, застёгнутые на «молнию». Зауженные брюки той же расцветки. Чёрные тяжёлые берцы. С левой стороны на груди — стальная бляха в форме щита с барельефом открытой книги, на страницах которой сияет цифра «2».

Визгливый начал выкрикивать бессвязные слова и странно махать руками. Вокруг них собрался голубой туман, который на моих глаза превратился в прут. И эта пакость устремилась в мою сторону.