Булат тем временем приземлился на крышу городской ратуши, проломив часть кровли, оттолкнулся и прыгнул на третий дирижабль. Этот он не стал пробивать насквозь. Вместо этого он копытами ударил по корпусу, толкнув дирижабль в тот, что летел рядом. Два воздушных судна столкнулись и начали падать, вращаясь вокруг общей оси, как огромный горящий волчок.

— Булат! — заорал Богдан с соседнего дирижабля. — Не бросай их на город!

— А куда?! — Булат уже прицеливался к пятому. — Тут везде город!

— Давай вон на тот пустырь! — Богдан ткнул мощной лапой на огромное поле близ столицы.

— Давай попробуем!

Увеличившись, теневые щупальца подхватили два падающих дирижабля и отшвырнули от домов подальше. Оставшиеся дирижабли открыли огонь по Булату. Снаряды ударили ему в бок, в спину, в голову. Конь мотнул головой, стряхивая осколки, и зафыркал.

Зенитки продолжали стрелять. Один из дирижаблей, лишившийся барьера после нападения Богдана, получил прямое попадание от Любавки. Оболочка вспыхнула. Горящий каркас рухнул на порт, подняв столб дыма и пара.

Богдан перелетел на шестой дирижабль, вцепился когтями в орудийную башню и вырвал ее с корнем. Башня вместе с наводчиком полетела вниз. Наемник на лету ухватился за веревку и повис. Богдан подлетел к нему в упор и завис.

— Держись крепче, — прорычал он. — До земли далеко.

— Ты разговариваешь?! — завопил наемник и отпустил канат, решив, что смерть от падения будет лучше.

— Вот идиот, а мог бы и выжить, — пожал плечами Богдан и одним мощным взмахом крыльев перелетел на следующий дирижабль.

Он работал, методично перелетая с дирижабля на дирижабль. Вламывался внутрь и устраивал кровавую баню для всех, кто попадался ему на пути. Один раз случайно выбросил рулевого вместе со штурвалом. Неуправляемый дирижабль закрутился и врезался в скалу на окраине.

К 12:50 из двенадцати дирижаблей летели только четыре. Они сбросили десант на южную окраину города и попытались отступить. Два догнал Булат, а оставшиеся дирижабли ушли на юг, бросив высаженных наемников на произвол судьбы.

Трофим наблюдал через бинокль за южной частью города, где двести наемников пытались организовать оборону и постепенно продвигались вглубь столицы.

Рядом с оглушительным грохотом приземлился Булат. На его шкуре дымились три воронки от магических снарядов, но он выглядел скорее раздраженным, чем раненым.

Богдан и Любавка подскочили через пару минут.

— Булат, ты как? — спросил Трофим.

— Жить буду, — кивнул он. — Но мне не нравится то, что они смогли добраться до столицы.

Западный фронт.

12:40.

Посейдон не спешил. Он умел ждать, как и все представители его погибшей расы.

Воды в океане было достаточно, надо было просто подождать, чтобы тело приняло побольше. Конечно, теперь он мог назвать себя сильнейшим в своем роде, но даже так ему не хватит сил ассимилироваться со всей водой на планете… А так хотелось. Но тогда он будет медлителен и неповоротлив. Тут надо было выбирать: или всепоглощающая мощь океанов, или молниеносная реакция и скорость.

Мелкие рыбы проплывали его насквозь, не замечая. Для них он был частью океана. Это его стихия. Сверху доносились глухие удары. Взрывы. Крики, искаженные толщей воды. Наемники умирали. Корабли стояли на якорях, выпуская волну за волной десантных катеров.

Посейдон ждал сигнала.

И получил его в 12:40. Лора передала: «Посейдон, работай по кораблям. Приоритет, десантный транспорт».

Он поднялся со дна. Медленно, плавно, как поднимается прилив. Вода вокруг него потемнела, загустела, стала его продолжением. Он не плыл. Он перемещался вместе с водой, как течение внутри течения.

Первый транспорт он утопил без звука. Просто потянул за днище. Корабль вздрогнул, накренился и в следующую секунду ушел носом под воду. Четыреста тонн стали, дерева и живой силы просто исчезли с поверхности, как будто кто-то выдернул пробку из ванны.

Второй транспорт он перевернул. Волна, пришедшая снизу, подбросила корабль, как щепку, и уложила его на бок. Наемники посыпались в ледяную воду. Посейдон не обращал на них внимания. Это мелочь. Они утонут сами, или их сожрут водяные монстры Аркадия.