Радиомодуль в его кармане тихо пропищал. Пришло сообщение. Не от купцов. Закодированный канал. Он взглянул на экран. Сообщение было от его «помощника» на планете, платного информатора в портовой администрации. Коротко и по делу: "Вчерашний инцидент с кражей на аукционе. Цель — кулон, артефакт предположительно времён Рассеяния. Грабитель — молодая женщина, человеческая раса, рост средний, телосложение худощавое, скрылась. Владелец артефакта, титанец Барло, в ярости, нанял частных детективов. По слухам, воровала не в первый раз. Местные зовут её "Тенью". Упоминается возможная связь с кражей малого судна "Стриж" сегодня утром".

Домино медленно выдохнул. В глазах вспыхнул холодный, стальной огонь. «Тень». Похоже. «Стриж». Дерзко. Отчаянно. Похоже на неё. На ту, кем она стала.

Он поднялся со скамьи. Меланхолия и самоедство испарились, словно их и не было. Остался только охотник. Цель была обозначена. Задача ясна. Он послал короткий ответ: «Найти место последней вероятной дислокации. Все данные. Молчание».

Оглядевшись в последний раз, он покинул тихий сад. Его фигура в сером кителе, прямая и негнущаяся, растворялась в сгущающихся сумерках под куполом. Он шёл не в отель. Он направлялся в портовый район. Начиналась настоящая работа.

В голове звучали последние слова Рэна: — "Ты — её якорь». Домино мысленно добавил: «Даже если этот якорь будет впиваться ей в рану. Даже если она будет рваться на свободу. Я верну тебя, Ария. Потом ты сможешь решить, простить меня или убить. Но ты будешь жива. И ты будешь знать, кто ты».

Ночь на Амбере-3 обещала быть долгой. Для обоих.

Утро на Амбере-3 оказалось не пасмурным, а солнечным. Редкие для этой планеты лучи пробивались сквозь дымку купола, окрашивая всё в золотистые, фальшиво-тёплые тона. Ария выбралась из "Стрижа", спрятанного в небольшой роще на опушке промышленной зоны за куполом, и пошла к городу пешком.

Она оставила корабль на автопилоте в режиме маскировки. Не самое надёжное укрытие, но лучшего не было. На себе — только самое необходимое, спрятанное в компактном устройстве-хранилище: оружие, паспорта, немного еды. И кулон. Всегда кулон.

Её план был прост и безумен: проникнуть в город через старый полузаброшенный парк на южной окраине, где в детстве была дыра в датчиках периметра. Найти свой старый дом. Увидеть… что? Пустые комнаты? Осуждающие взгляды дяди Карла и тёти Ины? Она не знала. Но ей было нужно туда. Как занозу в сердце, которую уже не вытащить, а можно лишь протолкнуть до конца.

Она шла по пыльной дороге, огибая высокую стену купола. В голове стоял гул. Не от простуды — та, к счастью, отступила после ночи в тёплой кабине. Этот гул шёл от воспоминаний, которые начинали прорываться сквозь трещины, будто вода сквозь плотину. Каждый запах — скошенной травы, химического удобрения с полей, нагретого металла — отзывался эхом чего-то старого, забытого.

— "И почему я раньше не решилась вернуться?" — думала она, подходя к знакомой роще кривых генномодифицированных берёз. Она была здесь не раз. Вернее, была тут другая девочка, с другим именем и другой жизнью. Та девочка любила здесь прятаться, мечтая о звёздах, которых из-под купола почти не было видно.

Через парк действительно можно было пройти. Система безопасности здесь была древней, а у патрулей Праведников, видимо, были дела поважнее, чем ловить бродяг на окраинах. Ария, крадучись словно хищница на чужой территории, миновала датчики движения и вышла на аллею, ведущую к жилым кварталам.

И тут её накрыло. Волна такой острой, физической ностальгии, что она едва не споткнулась. Вот этот фонтанчик с треснувшей чашей, в котором она пускала кораблики из бумаги. Вот скамейка, на которой в пятнадцать лет её впервые поцеловал рыжий парнишка с соседней улицы. Вот дорога к школе, по которой она бежала, опаздывая. Каждый камень, каждое дерево било по сознанию, напоминая о жизни, которая могла бы быть её, если бы… Если бы что?

Она медленно шла, погружённая в себя. Ухо уловило шёпот? Нет, незнакомца? Нет, знакомого. Очень знакомого. Она замерла, ледяная волна пробежала от копчика до затылка. Она знала эту осанку, этот поворот головы. Даже спустя десять лет, даже видя лишь спину и чёрный с проседью хвост, свисающий со скамьи у пруда.

Она стояла, вцепившись взглядом в эту фигуру, надеясь, что ошиблась. Что это галлюцинация от усталости и стресса. Но её тело знало правду. Оно дрожало мелкой, предательской дрожью. Колени стали ватными. Сердце, которое только что стучало от волнения, замерло, словно пытаясь спрятаться.

— "Я могу и ошибаться. Просто похож, и всё", — прошептала она, прикусывая губу до боли. Но её ноги уже несли её вперёд, будто против её воли. Шаг. Ещё шаг. Она вышла на открытое пространство, и солнечный свет упал на неё.

Фигура у пруда, почувствовав взгляд, замерла. Затем, медленно, невероятно медленно, повернулась.

И она увидела его лицо. Время нанесло на него свои письмена безжалостной рукой. Тот же острый, хищный профиль, но жёстче. Тёмная кожа в новых, глубоких морщинах у рта и на лбу. Шрам. Бог ты мой, этот шрам — грубая, бледная полоса, рассекавшая левую бровь и скрывавшаяся под чёрной повязкой на глазу. Но правый глаз… Он был таким же. Изумрудным, с вертикальным зрачком, холодным, как ледяная глыба на далёкой планете. В нём не было ни капли удивления. Лишь тяжёлое, всепонимающее знание. И что-то ещё… что-то, от чего у неё внутри всё оборвалось и упало в бездну.