Слишком быстро, слишком стремительно всё закрутилось между нами. И слишком многое пока окутано туманом. Но, как бы странно это ни звучало, я не хочу отступать. Что-то в нём цепляет сильнее, чем логика и осторожность.

Подъезжаем к моему дому. Кемаль глушит двигатель, но не спешит что-то говорить. Просто сидит в тишине, облокотившись на руль, смотрит вперед. Я бросаю на него короткий взгляд — выражение лица спокойное, даже немного отстранённое.

— Пойдешь? — мягко спрашивает он, поворачиваясь ко мне.

Мне хочется сказать, что «нет», буду сидеть с ним тут долго и упорно, но чувствую, что слишком устала. Поэтому киваю и открываю дверь. Кемаль сразу же выходит следом, словно по умолчанию решает проводить меня до подъезда. Мы идем молча, бок о бок, как всегда. Удивительно, насколько естественно между нами складывается молчание, без напряжения, без неловкости. Просто тишина, в которой уютно.

— Тебе надо отдохнуть, — говорит он, когда мы останавливаемся у входа. — У тебя был сложный день. Зачеты, учеба...

— Уже легче, — отвечаю. — Спасибо тебе.

Он чуть улыбается, поднимает руку и треплет по щеке, потому неожиданно наклоняется и легонько целует в губы. Я даже не возмущаюсь. Мне приятно.

— Завтра меня не будет, — вдруг говорит. — Весь день занят. Дела.

Я киваю, стараясь не показать разочарования. У меня нет прав требовать внимания, мы ведь даже не... ну, не пара в полном смысле. И всё же что-то в груди болезненно дергается.

— Хорошо, — выдыхаю. — Отдохни и ты.

Кемаль кивает, неохотно убирает руку с моего лица, подмигивает и уходит. Я смотрю ему вслед и борюсь с диким желанием побежать следом, обнять сзади и прижаться щекой к его спине. Сжимаю зубы, тяну губы в улыбке, когда машина моргает фарами и трогается с места.

Я стою, пока звук мотора не стихает окончательно где-то за углом. Потом медленно захожу в подъезд, прикрывая за собой тяжелую дверь. Сердце стучит где-то в горле, будто не знает, как вести себя без него: замереть или стучать в три раза быстрее.

Поднимаюсь по лестнице, считая ступеньки. Нужна опора, что-то конкретное, простое. Не чувства. Не мысли. Не он. А дерево перил под рукой, холодные кнопки домофона, скрип моей двери.

Оказавшись в квартире, не включаю свет. Просто стою в темноте, прислоняюсь лбом к двери, выдыхаю. Всего сутки. Он сказал, что завтра будет занят. Ничего страшного. Всего один день. Справлюсь. Всегда же справлялась. Только раньше не было его. Ни его улыбки, ни взгляда, ни голоса, что стал успокаивать сильнее любой таблетки от головной боли.

Скидываю ботинки, снимаю куртку, прохожу на кухню, наливаю воды, пью прямо стоя у окна. Завтра нужно будет взяться за следующий экзамен, как и планировала. Вроде бы ничего не меняется. Кроме одного — теперь мне нужно держать себя в руках, чтобы не написать первой. Чтобы не признаться самой себе, как сильно тянет к нему. И как страшно, если вдруг это всё окажется мимолётным.

Но пока есть эти сутки. Сутки, чтобы либо прийти в себя... либо сдаться окончательно. И кажется, я уже знаю, что выберу.

— Молодец, Атаева, продолжай в том же духе и из тебя выйдет великолепный врач, — хвалит профессор, отдавая мне зачетку.

Сказать, что я довольна, ничего не сказать, мне будто ордер выдали за старания, усилия и отвагу. Благодарно улыбаюсь и вылетаю из аудитории, начинаю пританцовывать в коридоре на зависть однокурсникам, которым еще сдавать. Лина показывает большой палец в знаке «класс» и утыкается в конспекты. Я ее не трогаю, все желаю удачи и убегаю.

Полчаса назад написала Кемалю, что захожу на сдачу, чтобы он меня ругал. Видимо хорошо ругал, потому что ответы на вопросы у меня вылетали, как из пулемета. Я ни минуты не сомневалась в правильности.

Забирая куртку из гардеробной, на ходу натягиваю ее и выскакиваю на крыльцо. Ищу глазами знакомый внедорожник, радостно подпрыгиваю, заметив его, несусь со всех ног. Кемаль выходит из машины, подхватывает меня, кружит и чмокает в губы. Возмущения застывают где-то в горле. Я сама чмокаю его в губы, обвив руками его шею.

— Я так понимаю, у нас повод сегодня устроить праздник? — опускает меня на землю, поправляет воротник куртки и до конца застегивает молнию.

От его заботы у меня тает сердце. Вообще я уже давно потекшее желе в отношении Кемаля. И его тайны меня ни черта не останавливают. Все тайное станет явное, однажды он мне расскажет о себе все-все.

— Я хочу огромную пиццу, суши и кока-колу.

— Твоё желание — закон, — с улыбкой произносит Кемаль и открывает передо мной дверь машины. Ждёт, пока я устраиваюсь, бережно прикрывает за мной.