Я качаю головой. Это безумие. И всё же, я нажимаю на кнопку вызова лифта. Потому что хуже, чем пойти, — это остаться и потом терзать себя мыслями: а вдруг?

Оказавшись на улице, автоматически достаю телефон, проверяю мессенджеры — пусто. Ни адреса, ни намека на то, где он ждет. Злюсь. На него, на себя, на эту внезапную вспышку безрассудства. Засовываю телефон обратно в карман куртки и медленно выдыхаю, прикрывая глаза. Ладони холодеют от ветра, щеки немного щиплет. Но это даже приятно. Освежает.

Мне нужно было вырваться. Хоть на пару минут. Мозг за эти недели забит до предела — фармакология, терапия, судебка… Я уже сама себе сниться начала, читающая конспекты в ночи. И вот сейчас, стоя на пустой улице, я впервые за долгое время не думаю ни о формулировках, ни о схемах лечения. Я просто дышу.

Может, он не напишет. Может, пошутил. Или передумал. И всё это — зря. Но даже если так… Я не жалею. Потому что хоть на миг почувствовала, что живу не по расписанию.

Чувствую, как рядом пахнет кофе. Открываю глаза, поворачиваю голову на источник запаха — и встречаюсь с насмешливыми, темными глазами Кемаля. Губы сами растягиваются в ироничную улыбку. Он стоит передо мной, протягивая стаканчик.

— Не хватало кому-то вздремнуть прямо на улице, — хмыкает он. — Держи. Лавандовый раф. Почему-то кажется, что тебе именно его не хватало.

— Ты угадываешь вкусы прохожих по выражению лица? — спрашиваю с прищуром, но беру кофе. Пробую на вкус и не могу сдержать довольное мычание. Точно, то, что нужно.

Мы не говорим ни слова. Просто, будто по умолчанию, шагаем в ногу, идем вперед к скверу, расположенному неподалеку от дома. Тишина не давит, наоборот, в ней есть что-то уютное, как будто оба устали от слов и просто хотим побыть рядом с кем-то, кто не требует объяснений.

Меня сначала подмывало спросить, как он узнал, где я живу, но потом понимаю, что это, по сути, не так важно. Мы идем молча, а в голове всё равно крутятся обрывки мыслей — про зачет, про усталость, про него. Его шаги ровные, уверенные, он идет чуть ближе, чем позволила бы обычная вежливость, но не настолько, чтобы это выглядело навязчиво. Просто рядом. Просто здесь.

Ветер играет прядями моих волос, и я украдкой смотрю на его профиль. Сейчас он другой. Спокойный, собранный, почти невозмутимый. И в этом спокойствии есть нечто странно притягательное, как будто за его молчанием скрывается целая буря, которую он умеет держать под контролем.

Впереди начинает маячить сквер — фонари, лавочки, пустынные аллеи. Мне вдруг становится легче дышать.

— Ты часто гуляешь по ночам? — спрашиваю вдруг, просто чтобы разбавить тишину, не потому что мне действительно нужен ответ.

Он усмехается, не глядя на меня:

— Только когда есть с кем.

— С боком всё хорошо? — осторожно интересуюсь, уходя от провокационной темы.

— Уже как новенький, — улыбается он. — Ты тогда сработала как профи.

— Как-никак, пять лет меда за спиной.

— Сколько ещё учиться? — с любопытством смотрит на меня.

— Ещё год. Потом интернатура, ординатура, если решу дальше углубляться, — пожимаю плечами, делая глоток кофе.

— Серьёзный путь, — хмыкает он. — Но тебе идёт. Эта собранность. Уверенность.

Я улыбаюсь краем губ, не зная, как на это реагировать. Ловлю себя на мысли, что мне приятно, как он смотрит. Без пошлости, без давления. Просто с интересом и каким-то восхищением что ли.

— Спасибо. Но сейчас я больше чувствую себя неуверенной. Как будто на пределе. Голова пухнет от информации.

— Поэтому ты должна себя беречь, — говорит он, глядя вперёд. — Если не переведешь дыхание сейчас, потом будет поздно.

— Это ты мне сейчас как психолог или как человек, внезапно знающий мой номер и адрес? — шучу, прищурившись.

Он усмехается, делает глоток из своего стаканчика. Что-то во взгляде у него меняется, тревога, что ли появилась. И будь я психологом, наверное, зацепилась за эту деталь, начала бы разматывать клубок: откуда эта тень, что за ней прячется, кто передо мной на самом деле. Но я не психолог. Я просто усталая студентка пятого курса, у которой завтра зачёт, а послезавтра экзамен, и мозг категорически отказывается заниматься расшифровкой чужих выражений лица.

Тем более, это лицо принадлежит мужчине, который выглядит как вырванный рекламный постер из гламурного журнала: уверенный, собранный, немного колючий, как будто его сложно ранить, и всё же... что-то в нём дрожит. Или это мне кажется?

Я отмахиваюсь от этих мыслей. У меня своих проблем выше крыши. И ещё кофе в руке — вкусный, тёплый, успокаивающий. Сегодня этого вполне достаточно.

— Просто как Кемаль, — отвечает легко. — Человек, которому ты однажды спасла шкуру.

От этой фразы что-то тепло разливается внутри. Я ничего не говорю, только смотрю вперёд, позволяя себе ещё минуту идти в тишине, которая больше не кажется пугающей.