— Всё то же. Женитьба. Слияние. Укрепление фамилии. Всё, как по учебнику старой школы.

— И кого он там выбрал? — спрашиваю сухо.

— Дочь Касимовых. Старшая. Говорит, умная, скромная, без лишнего характера. Вполне "надёжный" вариант.

Я криво усмехаюсь. В моем воображении уже создался образ выбранный невесты. Там явно девушка воспитана в строгих правилах и традициях. Будет смотреть в рот мужу и молча исполнять его приказы. Не посмеет пикнуть и жаловаться кому-то из родни, ибо это позор. Ни страстей, ни эмоций, ни чувств… Скукота.

— Скромная и без характера. Именно то, что мне нужно, чтобы сойти с ума за два месяца.

Асхад молчит. Он понимает, что спорить с моим дедом, значит идти против всей системы. Но и промолчать, значит сдаться.

— Он не оставит эту тему, — произносит Асхад. — Для него ты — продолжение фамилии. Инструмент. Символ. Всё, кроме человека.

— Знаю, — отзываюсь резко. — Он всю жизнь так жил. Думает, я тоже буду.

Асхад кивает, но не спорит. Он умеет слушать — это его сила. В отличие от деда, который слушает только себя. Глава семьи предпочитал делать то, что выгодно ему, наплевав на чувствах его близких и их позиции.

— Я бы понял, если бы речь шла о партнёрстве, о выгоде. Но он толкает меня под венец, как будто я пешка в его старых схемах. Я не для того так долго держал себя в узде, чтобы стать мужем ради удобства.

— Это опасная позиция, Эмир, — говорит Асхад, тихо, но серьёзно. — Он не простит тебе отказ, если решит, что ты перечеркнул его планы. Он не станет давить в лоб. Он устроит так, что ты сам будешь благодарен за то, что выбрал.

Я сжимаю пальцы на бокале, взгляд скользит по залу мимо танцующих, смеющихся, праздных. Люди живут. А я всё время играю в чью-то чужую игру. Живу не по своему сценарию.

— Пусть думает, что я его разменная монета, — говорю хрипло. — Пусть. Только он забыл одну вещь: я сам себе хозяин. И если кто-то решит разыграть меня, разыграю в ответ.

Асхад молчит, но в глазах понимание, а может, и уважение. Он почти всегда на моей стороне. Не то, что я лидер, а он подчиняется мне в нашей дружбе. Просто методы ведения семейных дел моего деда ему не нравятся. Он категоричен в плане принуждения.

— Тогда тебе стоит выбрать, кого поставить рядом. Самому. Пока не поздно.

— Он старый, но ещё не слепой, — произношу после паузы. — Должен видеть, что такие игры со мной не работают.

— Он считает, что это не игра. Это стратегия, — тихо отвечает Асхад, наклоняясь ближе. — И если ты не сделаешь ход первым, он сделает за тебя. Жестко, но красиво.

Я откидываюсь на спинку, снова берусь за бокал. Вино вдруг кажется горьким. Данная тема между мной и дедом длится уже продолжительное время. Сначала он мягко и ненавязчиво интересовался моей личной жизнью. Даже спрашивал про симпатии. Пытался играть в доброго советчика. Поняв, что от меня ничего толкового не добьёшься, стал педантично клевать кукушку темой женитьбы.

Каждое утро, сидя за столом, мне приходится выслушивать одно и то же: про обязанности, долг, необходимость укрепить фамилию и сделать «правильный выбор». Раз в месяц усаживал в своем кабинете и устраивал смотрины по фотографиям. Невесты разные, но все из хороших семей, угодных деду. Но, ни одна не заставила меня захотеть ее.

Всё это подаётся с маской спокойствия, но за ней — сталь. Взгляд деда такой, от которого даже взрослые мужчины сбиваются с мыслей. Он знает, как давить. И делает это хладнокровно, методично.

Вот этот агрессивный прессинг вызывает во мне жгучее желание сопротивляться. Не просто отказаться. А сделать всё наоборот. Назло. Выбрать невыгодную. Неподходящую. Проблемную. Но свою.

Мне двадцать восемь. Я умею вести переговоры, ломать сопротивление, управлять людьми. Но дома я — мальчишка под прицелом. Единственный наследник, несмотря на наличие еще нескольких родных братьев. Последняя надежда. Живое напоминание деду, что его кровь будет жить дальше. Только не так, как он хочет.

Я знаю, как он смотрит на женщин. Все разменные фигуры. У кого какая родословная, чья семья, что принесёт в дом, как повлияет на власть, влияние, уважение.

А я смотрю иначе. Я хочу видеть рядом человека, не фамилию. Я слишком хорошо знаю, как легко фамилии гниют изнутри, если в доме нет живого сердца. Мои родители тому наглядный пример. Это те самые люди, которых женили, потому что выгодно. Мать была покладистой красавицей, подарившей моему отцу трёх сыновей. Однако это не уберегло от того, что на стороне родился ещё один сын, от другой женщины. И когда ему исполнилось три года, его просто привели в наш дом. Без объяснений. Без извинений. Без стыда.