– И я тоже. По-видимому, во сне ей было дано указание искать меня здесь, в Паслене .

– Ты думаешь, Кассиэль привел ее сюда?

– Нет. Но я думаю, что у Кассиэля была причина оставить перо. Я бы хотел, чтобы ты проверил для меня ее квартиру.Чикаго. Рейвеншоу - это ее фамилия. Я хочу знать о ней как можно больше, что ты сможешь найти. И Кассиэль. Посмотрим, сможешь ли ты выяснить, почему он мог ее искать .

– Значит, я должен начать преследовать эту цыпочку? Кто-то немного одержим .

Я уставился в сторону, мои мысли плотно закрутились вокруг молодой и невольной соблазнительницы, которая поглощала меня последние пару дней.

– Прямо сейчас она вызывает у меня любопытство, и ничего больше. Но я предупрежу тебя только один раз, мой друг. Не прикасайся к этому, если только тебе больше не нужны твои пальцы.

3 4

ЛЮСТИНА

Люстина прикрепила свежевыстиранное постельное белье к веревке, осторожно следя за тем, чтобы оно не касалось травы внизу. Сквозь колыхание ткани она увидела Иерихона, входящего в церковь. Хотя вид его наполнил ее сердце, там также осталась печаль. Несомненно, позже его отведут в подземелье для новых экспериментов, и хотя он заверил ее, что все не так плохо, как кажется, она не могла вынести этой мысли.

Прошло совсем немного времени, прежде чем молодой барон появился в саду и потащил ее к чердаку, как делал пару раз до этого.

Она рассмеялась, позволяя ему потащить ее в сторону темного коридора.

– Как тебе удается каждый раз ускользать?

– У меня много оправданий.
– Он оглянулся через плечо с милой озорной улыбкой, которую, казалось, приберегал только для нее.
– Ты сегодня выглядишь восхитительно. На самом деле, возможно, мне придется изнасиловать тебя.

Оказавшись в подземелье, он прижал ее спиной к стене алькова и запечатлел на ее губах пылкий поцелуй.

– Мой господин ...
– Это было все, что она смогла вставить, прежде чем он украл слова своим ртом. Она едва могла вздохнуть от его неистового грабежа.
– Я не могу делать это так близко к комнате, где тебя будут мучить .

Проведя губами по ее шее, он распутал завязки ее платья, позволив ему упасть на плечо, и поцеловал ключицу.

– Сегодня не будет никаких мучений .

Нахмурившись,Люстина сделала все возможное, чтобы сосредоточиться на его словах, но его губы и руки были повсюду, отвлекая ее мысли.

– Почему?

– Сегодня из Рима прибыл монах. Все заняты им.

Он наклонился вперед, взял ее грудь в рот и пососал ее плоть.

Ощущение затронуло что-то глубоко внутри ее живота, и она выгнулась навстречу ему, распутная и отчаянно желающая большего.

– Монах?

– Его зовут Феликс.

Он заговорил у ее груди и потянул зубами за сосок.

– Хватит этой болтовни. Я жажду запечатлеть ваши стоны на ладони, пока епископ говорит о грехе и плотском искушении над нами. В то время как он предлагает тело Мессии, я хочу, чтобы вы предложили мне свое. Я хочу высосать его из пальцев, чтобы вкус остался у меня на языке.

Мысль об этом вызвала улыбку на ее лице.

– Повернись .

– Мой господин?

Прежде чем она смогла возразить, он развернул ее лицом к камням и прижал ее щеку к холодной поверхности.

– Ты помнишь нашу последнюю встречу в лесу?

Конечно, она знала. После первой ночи, когда они занимались любовью, он снова пришел к ней на следующую ночь. И следующую. И следующую. Он показал ей удовольствия, о которых она и не мечтала — более мрачные удовольствия, такие как повязка на глазах и веревки, привязывающие ее запястья к одному из ближайших деревьев. Сдержанность должна была бы напугать ее, но вместо этого она нашла это странно волнующим.

Освобождение.

– Я думала об этом каждую ночь .

– И ты прикоснулась к себе этими мыслями?

– Да, ваша светлость .

– Хорошая девочка. На этот раз я собираюсь трахнуть тебя, и я хочу, чтобы ты кричала. Так громко, как только можешь. Ты сделаешь это для меня?

– Что, если они услышат нас?

– Они этого не сделают. Я намерен закрыть тебе рот.

Он приподнял ее юбку, и мгновение спустя она почувствовала давление его кончика, прижатого к ее входу. Его рука скользнула по ее рту, и одним толчком он оказался внутри нее.

Люстина хрюкнула в его ладонь, когда он двигал бедрами внутрь и наружу в ленивом, томном темпе. Если бы кто-нибудь наткнулся на них, ее бы наверняка вздернули и либо публично выпороли, либо казнили за такое отклонение. Согласно церкви, секс был строго предназначен для того, чтобы рожать детей, и без брака считался тяжким грехом. Секс ради удовольствия был запрещен.

И, клянусь Богом, она находила каждый дюйм тела барона приятным.

Ускорив шаг, он прижался губами к ее уху и прошептал: