Велий улыбнулся и сделал лёгкий, быстрый выпад, стараясь даже не уколоть, всё же дистанция была велика, а скорее посмотреть за реакцией соперника. Но молчаливый чужестранец остался стоять совершенно неподвижно, даже не делая попытки уклониться. И лишь когда меч барона практически достиг цели, Уруй быстро ухватил его за лезвие и резко дёрнул на себя. Барон с трудом удержался на ногах. Понятное дело, что с настоящим оружием такой фокус бы не прошёл, но столпившиеся вокруг воины одобрительно загудели, оценив ловкость Уруя. Велий вновь сделал выпад, имитируя укол в лицо, но внезапно резко крутанул кистью, нанося сильный рубящий удар в шею. В этот раз Уруй немного склонил голову в сторону, спасаясь от выпада, а затем пригнулся, пропуская над собой меч, и, сделав шаг навстречу барону, быстро обезоружил его одним ловким и практически незаметным движением. Затем лениво кивнул противнику и протянул меч рукоятью вперёд. Несмотря на восторженные крики товарищей, барон Велий тут же поклялся себе, что этот ловкий выскочка навсегда останется где-нибудь в Проклятых Землях.

Император побеспокоился о том, чтобы отряд ни в чём не нуждался и мог двигаться к цели с максимально возможной скоростью. А посланные вперёд гонцы заблаговременно позаботились о ночлеге и сытом ужине. Ведь никто в здравом уме не сможет отказать воинам самого Техреда Великого.

Через неделю непрерывной скачки они оказались у Барьера. Эта полупрозрачная преграда, воздвигнутая здесь с незапамятных времён магией Древних, могла быть преодолена лишь с помощью очень сильных заклинаний. И далеко не каждый маг отваживался на подобное. По их словам, проход сквозь Барьер отбирал все силы, и магу приходилось потом долго восстанавливаться, оставаясь практически беззащитным перед любой из многочисленных опасностей поджидающих смельчаков в Проклятых Землях.

Но с ними был сам Верховный Маг, и они без проблем прошли на другую сторону целые и невредимые. Хотя, что случалось с людьми, когда маг не мог удержать проход, знали все. Все, кроме Уруя. Он с интересом выслушал страшные истории, и никак не реагируя на подробности ужасных смертей, тут же согласился с тем, что удача может выручить даже в самой, казалось бы, безнадёжной ситуации. И один счастливчик, попросту выброшенный назад неожиданно закрывшимся Барьером, — лучшее тому подтверждение.

Старуха-колдунья и молодой чужестранец за время пути превратились в своеобразных изгоев. С ними старались даже не разговаривать лишний раз, но, похоже, такое отношение ничуть их не тяготило. Они ехали позади отряда, ведя спокойную, неторопливую беседу. Неизвестно, что рассказывал старухе Уруй, но она несколько раз взрывалась резким клокочущим смехом, хлопая сухими морщинистыми ладошками по луке седла, а на лице чужестранца появлялась лишь лёгкая, приятная улыбка. Разумеется, это сразу же стало поводом для насмешек. Но шутки мгновенно прекратились после того, как Уруй, услыхав одну из наиболее сальных скабрёзностей, одним ударом меча обезглавил шутника-кентавра. На дерзкое убийство своего товарища наёмники отреагировали по-разному: кто-то тут же обнажил оружие, намереваясь отомстить чужестранцу; другие же поспешили отвести взгляд, не считая нужным связываться со столь опасным чужаком, то ли в душе признавая правоту Уруя; а кое-кто откровенно приценивался к оружию и доспехам убитого, не без основания рассчитывая поживиться за его счёт. Неизвестно, чем закончилась бы эта история, не вмешайся тогда Верховный Маг. Но Сивайн окинул труп равнодушным взглядом и сказал, обращаясь главным образом к барону:

— Он сам виноват. Его долю разделим на всех.

Велий задумчиво потёр свой шрам. Не магический, не ритуальный, а самый обычный след от клинка, который прошёл между глаз, чудом не лишив барона зрения. Спорить с Верховным Магом не стоило, да и судьба дерзкого чужестранца была решена ещё тогда на окраине столицы, у Старого Дуба, где когда-то вершили суд над разбойниками. И он молча кивнул, соглашаясь с решением Сивайна. Быстро распределив оружие и доспехи убитого между остальными воинами, отряд продолжил свой путь.

Каменистая безжизненная земля вскоре стала покрываться невысокой чахлой растительностью, и наконец вдали, у самого горизонта показался большой тёмный лес, зажатый между причудливыми нагромождениями острых чёрно-синих скал. На опушке леса они наткнулись на останки воинов из первого отряда. Хищное зверьё успело потрудиться над трупами, растащив куски тел по округе, но свежие следы молний, насквозь прожигающих доспехи, никуда не делись. Люди молча спешились и, не сговариваясь, принялись собирать останки в одну кучу, готовя большой погребальный костёр. Только ленивые кентавры, да хищные гарпии безучастно наблюдали за ними, даже не пытаясь чем-то помочь.

Лишь когда огненные языки пламени взметнулись вверх, заполняя поляну красным дрожащим светом, Верховный Маг нарушил молчание:

— Это чудовище смогло укрыться от стрел и заклинаний за плотной завесой своей магии и молниями разило наших парней наповал. Когда пал последний воин ушёл и я.

— Я видел тела, разрубленные чем-то. — внезапно произнёс Уруй, не сводя с Мага пристального подозрительного взгляда, — И таких там было немало.

— Горгон сумел наложить на нас заклятие безумия, и некоторые воины стали убивать друг друга. — спокойно пояснил Сивайн и добавил: — Это страшная химера Древних. Нам следует быть очень осторожными.

Уруй согласно кивнул и отошёл к старухе, которая уже несколько раз безуспешно пыталась сесть в седло.

— Не нравится мне эта история, Лиара. — он помог ей взгромоздиться на лошадь, подал поводья и продолжил, понизив голос до заговорщицкого шёпота: — Если вдруг начнут происходить какие-то странности, поспеши укрыться в лесу. Возможно, это спасёт тебе жизнь.

— Думаешь спастись в лесу от порождений Проклятых Земель? — колдунья с сомнением покачала головой.

— Не знаю, как здесь, а у нас говорят, что самый опасный зверь — это человек, — Уруй ловко вскочил в седло и весело подмигнул колдунье.

Старуха смерила его долгим пронзительным взглядом, вновь пытаясь проникнуть в мысли, но этот странный парень словно отгородился от всех высокой каменной стеной. Ощущались лишь слабые отголоски его эмоций, да ещё терпкий, ни с чем не сравнимый запах смерти. Она молча кивнула и тронула поводья.

Лес встретил их странной гнетущей тишиной. Ни пения птиц, ни шелеста листьев. Даже ветер, залетая в густые кроны деревьев, тут же замолкал, словно испуганный ребёнок. Да и сами деревья росли очень необычно — искривлённые, закрученные в спирали стволы, создавали такие сложные переплетения, что весь лес казался единой гигантской сетью, способной без труда поглотить и гораздо более многочисленный отряд. А ещё туман. Тоже странный и оттого пугающий своей неестественностью. Не привычно белый и однородный, а скорее светло-жёлтый, слабо мерцающий в сумерках зеленоватым и фиолетовым отливом. Он непроницаемым полотном стелился у поверхности земли, по пояс скрывая идущих впереди эльфов-разведчиков. Лошади недовольно фыркали, спотыкались и отказывались продолжать путь.