Кум и сам понимал, что скоро все заборы отключатся, кроме ближних при нуль-точке, запитанных индукционно.

— Вызывай техников с большой земли — чинить систему, и вырубай внешний периметр нахер! — приказал он, рассматривая суетящихся у задымлений сотрудников и заключённых с порошковыми огнетушителями и вёдрами песка. — Похуй на зеков и внешний периметр, мы-то во внутреннем. А зеки если и побегут, то ничего страшного. Далеко не убегут. А ЭТО ЧТО ЗА БЛЯДСТВО?!

Одна из камер показывала яркую огненную точку прямо на контактной площадке центрального трансформатора. Кум подкрутил изображение и посреди огромных кабелей увидел светящегося синим цветом полуголого человека. Через человека постреливало толстой искрой, дуга межфазного замыкания сотрясала тело, как тузик грелку.

— Вон то хуепутало и замкнуло систему! — закричал начкар, хватая рацию с пояса. — Ка-а-ак?! Каким хером он туда пролез?!

Начкар выскочил из кабинета.

Скрежеща зубами от злости на всю эту поебень, всплывающую внезапно, как дерьмо в проруби, негодуя до глубины души от несовершенства бытия и долбанного сознания, начальник лагеря стал поспешно натягивать защитный комбез поверх форменной куртки и брюк. Зажмурился очередной зек — да и чёрт бы с ним, но эта хуйня из-под коня устроила пожар! «Кстати, чем не повод позвонить в резиденцию? Попрошу ручейных техников-электриков», — подумал он, застёгивая упрямый металлопластик и поглядывая на стену с проекциями разных ракурсов пожара. Там продолжалось суетливое тушение. Тем временем подключённый к трансформатору зек исчез — вокруг чёрного, выгоревшего пятна бегал караул со своим дебилом-начальником — видимо, отбили и оттащили, теперь невнятно тыкались туда-сюда, словно искали что-то. Или кого-то.

Кум неспешно набрал номер Этой Суки и выслушал такое количество гудков, сколько смог — трубку на том конце не брали. Господи, но ведь полчаса назад всё было нормально, почему, за что? Он схватил пресс-папье из ксеномалахита, подарок подчинённых на пятидесятилетие, и в бессильной злости швырнул в угол.

Поднял глаза на видео и обмер — сразу три камеры погасли, изображения пропали, в этих местах стена неприятно светила матовой белой покраской.

— Что за чёрт? — пробормотал Владислав, холодея. — А если это диверсия… Бунт?

Будто в ответ на его слова, оставшиеся камеры потухли все разом, а вслед за ними и свет — ещё бы, наверное, не выдержали и вылетели автоматы, что не удивительно при таком замыкании.

Кум в темноте нащупал ящик стола и пошарил в нём. В столе лежал ещё один подарок, от начальства, — игрушка взрослого мальчика, Heckler Koch новой модели, дальнобойная хуйня с лазерным прицелом, в кобуре из кожи рогача, с тиснением под петраковскую роспись и девизом «Не в бровь, а в глаз».

Кум поспешно достал, зарядил и снял с предохранителя автоматический пистолет, и сделал это очень вовремя, потому что, едва загорелось аварийное освещение, в чёрном, мигающем сигналкой дверном проёме показалась жуткая фигура.

Невероятно, но это был тот самый полуголый зек, горевший на трансформаторе. Вблизи Владислав узнал его — этот зек отрыл глыбу, как там его, экскаваторщик, Владимир… Пожалуйста, на вид — жив-здоров. Или не здоров? Правую часть худого, жилистого торса заключённого, руку и почти половину головы покрывало что-то вроде янтаря, если бывает текучий янтарь. Словно жидкость струилась по руке и половине грудной клетки, но не капала, а перетекала сама в себя. В свете аварийных ламп глаз на пораженной части головы светился синей искрой. Такая же проблескивала сквозь светящуюся кожу. Нет! Это само его тело, по крайней мере — часть тела, струилась и жила отдельной жизнью…

Челюсть у кума отвалилась.

— А, Володя, — сказал он, испытывая самый обычный вульгарный страх. — Тебе чего?

— Беспорядок, — глухо произнёс зек, ткнув в начальника лагеря янтарным пальцем. — Ты неправильно живёшь: наживаешься на работе отбывающих наказание. Построил уголовную вертикаль. Сотрудничаешь с криминальными авторитетами. Тебя по закону надо судить, лишить погонов и посадить.

— Не суди, да не судим будешь! — бойко ответил начальник лагеря. — Да и кто ты такой, тут порядки разводить?! Петух жареный!

Зек задумался, словно сам не понимал толком.

— Я — Полпорядка, — негромко ответил затем.

«С катушек съехал», — в ужасе подумал кум, поднимая пистолет.

— И каким законом ты меня осудишь? — вопросил он, прикидывая, не пора ли выстрелить.

— Основным!

И зек двинулся вперёд.

Владислав порой держал в руках оружие, вблизи не промахнётся. Грохнул выстрел, отдача толкнула руку и пистолет качнулся. Но чёртов носитель Основного закона выбросил перед собой какой-то странный щит-заслонку, хотя секунду назад в его руках ничего не наблюдалось. Пуля отрикошетила и впилась в стену прямо над головой начальника лагеря.

— Сука!

Он выстрелил ещё раз, целясь по ногам, но щит дотянулся и туда.

И только теперь Владислав увидел, что никакая это не заслонка, а мыльный пузырь янтарного цвета, вроде силового поля. И зек, укрывшись этим пузырём, неотвратимо приближался. В коридоре загрохотали тяжёлые берцы вохры — на выстрелы сбегался караул.

— Мочи его! — гаркнул Владислав Стефанович, ныряя под стол.

Затрещали автоматы, заклацали парализаторы, завопили подчинённые. Пули летели во все стороны сразу, какие-то впились в его собственный драгоценный стол, увеча красное дерево, другие пролетели насквозь и больно побили сложенную руку, которой Владислав закрывал лицо и голову. Если бы не комбез с супер защитой — лежать бы ему мертвяком. Наконец шум и грохот стихли. Едва дыша, кум аккуратно выглянул и увидел побоище, в которое превратился его родной кабинет, верный товарищ уютных служебных лет и дополнительного бизнеса. Учитывая рикошеты от янтарного пузыря, караул попросту пострелял друг друга, парни перебили сами себя и лежали вповалку. Кому подфартило получить пулю в комбез — стонали, ушибленные и оглушённые. Двое не удосужились шлемы надеть и застегнуть как положено, те валялись с покрошенными в капусту головами. А посреди бедлама стоял живой-здоровый вротохуец Полпорядка, он даже в лице не изменился.